— Думаю, их мы прибережем на крайний случай, — ответил дзи. — Кстати, кого ты назначил руководить организацией опорных пунктов обороны внутри города?
— Нэдо. Он так рвался из лекарни на службу, что пришлось уступить.
— Правда, ты наверняка не сообщил ему, что придется вернуться обратно в госпиталь, чтобы заняться его укреплением? — улыбнулся Ли.
— Но он так просил, разве я мог ему отказать? — рассмеялся Ногай, невольно заражая своим искренним весельем и всех окружающих.
Запланированные работы шли достаточно споро. Крестьяне, прибывшие из Лаозин, трудились теперь на стенах и во дворах, копали под руководством Ногая траншеи и помогали у кузнечных печей. Солдаты и ополченцы не отставали от них, орудуя топорами и лопатами от рассвета и до заката. Кипела работа на кожевенных дворах и в механических мастерских. Важное дело нашлось и для всех остальных, даже женщины и дети помогали в общих трудах — толкли соль и известь для алхимиков, перемалывали в порошок сухие травы для лекарственных настоек и мазей, готовили корпию из старого сукна, собирали поленницы для костров, чистили оружие и доспехи.
И хотя все прекрасно понимали, зачем и для чего делается все это, многие надеялись на то, что тревоги и приготовления окажутся напрасными. Но больше всего на это надеялись Ли и Тонг О–шэй. К сожалению, в этот раз их надеждам так и не суждено было сбыться.
Весть о приближении вражеского войска принесла Ёми на девятый день после отъезда Гьяня и Феня. Карабакуру двигались к Ланьчжоу с запада, идя своими старыми тропами, петляющими между холмов. Впрочем, как вскоре выяснилось, крупные отряды карликов шли также по Шляху и по дороге к Сианю, перекрывая пути для возможных гонцов, за исключением восточного направления.
Все поселения, которые сохранились на юге, эвакуировали в город еще раньше. Командир Ногай, зацепивший идею с горючим порошком, даже умудрился потом отослать все эти подводы, прибывшие с беженцами, еще раз на соляные заготовки, чтобы те привезли ему дополнительную партию сырья для опасных «подарков».
С севера в Ланьчжоу поспешно отходили лишь обитатели монастыря Лаозин и нескольких дозорных постов. Извещенные при первых же признаках опасности, монахи и ополченцы добрались до городских стен в вечерних сумерках. Пока их небольшая колонна вливалась в ворота, Ли давал последние указания нукерам кагана Торгутая, которые должны были доставить послания в Сычуянь и другие города на восходном берегу Анхэ. Манеритам не слишком нравилась идея бежать от битвы и при этом оставлять в Ланьчжоу тайпэна, которому они поклялись служить, но всю важность и необходимость своей миссии они прекрасно понимали.
Распрощавшись с гордыми сынами степей, Ли засунул в голенище сапога удобный кривой нож, подаренный Суликой–нойоном, и вышел к закрывающимся створам ворот, чтобы посмотреть на то, как силуэты всадников растворяются в ночной степи.
Последней в город вошла Таката, ворота за ее спиной сомкнулись с отчетливым лязгом. Выражение лица къёкецуки не предвещало ничего хорошего.
— Много, очень много, — ответила она на не прозвучавший вопрос. — И перевертыши по–прежнему с ними. Не меньше десятка, ближе я подходить не рискнула.
— Есть вероятность того, что это вся та армия, что мы видели тогда? — спросил дзи, с тревогой всматриваясь в закаменевшие черты лица мертвого демона.
— Есть вероятность, что здесь не только те, кого мы видели в той долине.
Карабакуру расположились тремя огромными лагерями вокруг города, кроме того между ними маленькими группками рассыпались отдельные отряды, замыкавшие кольцо осады. Самое крупное стойбище развернулось напротив закатных ворот, два других — с северо–восточного и с юго–восточного угла стен. Судя по докладам наблюдателей на башнях, общее число врагов в каждом лагере было примерно одинаковым — не менее десяти тысяч солдат, однако точную численность ожидали установить лишь с наступлением ночи. В первый день карлики так и не предприняли никаких активных действий, устраиваясь на новом месте и окапываясь невысокими валами. Защитники города воспользовались возможностью закончить приготовления и избавиться от последних недоделок.
Ночью равнина вокруг Ланьчжоу оказалась усеяна кострами, простиравшимися, казалось, до самого горизонта. Пугающая картина не оставляла равнодушным никого, кто поднимался на стены, чтобы взглянуть на врага, а те солдаты, которым было поручено считать огни, с явным трепетом докладывали, что их, похоже, гораздо больше, чем требуется даже пятидесяти тысячам воинов.
Единственными, кто не поддался так легко на впечатляющее зрелище, были Ли и командир Ногай. Памятуя о хитростях, которые так часто использовали карабакуру в этой войне, дзи отправил к вражескому лагерю пару своих лучших разведчиков.
Сведения, которые принесли къёкецуки, оказались весьма обнадеживающими.
— Костры большие, каждый на десять–двенадцать коротышек, но сидят у огня лишь трое–четверо, — сообщила Таката на утреннем собрании военного совета. — Сообразительные недомерки, решили надавить на мораль обороняющихся еще до начала штурма.
