По результатам плохих мы наказали, покаявшихся пристыдили, а узников освободили. Ещё и хворых в довесок выходили. И знаете что? Даже после полного исцеления бедолаги идти никуда не собирались. Всё их устраивало, а если теперь ещё и новые лидеры обещают не бить и кормить, то вообще красота. А что самое страшное, таких была не парочка, а подавляющее большинство. Лишь немногие захотели затеряться в толпе, а единицы уйти самостоятельно. Остальные же сначала нам молебны отбивать начали, уговаривая остаться и суля удовольствия наземные, а поняв, что не получится на хвост упасть, самоорганизовались и продолжили сектантничать как ни в чем не бывало. Только теперь уже без пыток и карцера. По крайней мере, пока.
- Напомни, а зачем мы ходили на запад?
- Помочь людям, разумеется, - не моргнув и глазом с истинным недоумением на лице заявил я.
- И мы конечно же ни разу не надеялись найти попавших в беду знойных красоток, которые мечтают отблагодарить телами своих могучих, но ужасно скромных спасителей.
При воспоминаниях о избитых, заморенных и, мягко говоря, не идеально ухоженный красотках немного передернуло.
- Как ты мог о таком подумать? Как подобное может только в голову прийти?! У меня нет слов, только междометия. Фу! – нарочито сильно возмутился я.
- Но попробовать стоило.
- Это, да.
- Но мы бы отказались.
- Вне всякого сомнения.
- Так и зачем тогда? – не выдержав ввязался в разговор Тарас.
- Так, чтобы было. Очевидно же, - пожал плечами Иван
- Что было?
- Всё было. В жизни должно быть всё, друг мой недогадливый. А уже потом, у костра, за чарочкой самогона можно непременно обсудить и сделать выводы. Что такое хорошо, и что такое плохо. Главное, чтобы было что обсуждать и с кем, - выдал я глубокую, как мне показалось, мысль.
- И самогон! Он тоже главное. Или хотя бы чай, но самогон лучше, - дополнил изречение Иван.
Тарас посмотрел на нас как… на друзей, глубоко вздохнул, покачал головой и молча пошел вперёд. Наверное, мы действительно слишком расслабились на финишной прямой.
Наша команда шла открыто и смело. Прямо посередине проспекта с гордо поднятым взглядом ступали победители. Немного пафосно и нагло, но именно такой стратегии поведения рекомендовал придерживаться Иван. Да-да, искренне считаю, что к советам этого без башенного мясника лучше прислушиваться. Может он и псих, но он псих толковый, а главное наш!
Когда боевой офицер, посвятивший жизнь своему выживанию и служению чему-либо, говорит, что так будет проще и безопасней, то я склонен верить. Сам бы предпочёл двигаться аккуратненько вдоль стен, возможно, перебежками. Однако в его доводах, что так мы только подстегнем желание окопавшихся местных пощупать непрошенных гостей, тоже был свой смысл.
И вот, три бравых мачо волнорезом рассекают городскую хмарь по прямой с гордо поднятыми головами и зазывающими улыбками. Я не мог перестать скалиться при виде родных улиц, для воякера это стандартное выражением рожи лица, а кузнец… Ну, он тоже наверняка улыбался, просто в душе.
И вот, колоритной и дружной компанией мы наконец-то шли домой. Какой-то невидимый груз, тяготивший меня уже очень долгое время, начинал осыпаться с подуставших плеч, настроение взлетало в небеса и ноги сами несли вперёд. Я вышагивал в середине. Скромный, но неимоверно харизматичный, сильнейший и практически бессмертный лекарь на планете, блистал одним лишь присутствием, не нуждаясь в детальных описаниях своего героического облика.
Широкоплечий двухметровый Тарас с молотом наперевес размерено ступал по левое плечо. Его пояс был увешан матово черными металлическими сферами и напоминал разгрузку с гранатами. Серьезный, но добродушный внутри байкер в косухе и с покладистой бородой, он внушал одновременно уважение и спокойствие одним своим видом.
Скалящийся во все свои 32+ зуба Иван, обвешанный желёзками как новогодняя ёлка, спокойствия не внушал, но ему на это было наплевать. Армейская форма, боевая разгрузка, автомат в руках (с непритворной болью в глазах он на переходах выпускал нож из рук, меняя на более уставной Калашников) всё это блекло на фоне сотен экземпляров колюще-режущего оружия, развешанного по всему телу. Ножи мачете, кортики и даже сабля блестели на нём переливаясь в несуществующих лучах небесного светила.
Уверен, что без поддержки странной стихии клинков, в таком костюмчике и шагу нельзя было ступить, чтобы не порезаться. У него же вполне получалось бегать, кувыркаться, паркурить и при этом не издавать и звука. Короче, выпендрежник.