только сегодня он понял весь ужас перемены, о которой ему говорил отец».5 И
он сбегает, назад – на дачу, по дороге «вдоволь наплакавшись … со смутной, мстительной мыслью: добраться до дому и там спрятаться, провести там зиму, питаясь в кладовой вареньем и сыром». Когда его настигли и сняли с чердака,
– до коляски сына несли не отцовские руки, а, «как самый сильный», «черно-бородый мужик с мельницы, обитатель будущих кошмаров».6
По прибытии в город, только что принудительно доставленного десятилетнего Лужина, школу панически боящегося, в школу, не усомнившись, тут
же и отдают. И даже месяц спустя, явившись наконец с визитом к классному
воспитателю, Лужин-старший, оказывается, озабочен не душевным состоянием сына, а тщеславным ожиданием подтверждения его догадок о «недюжин-ности» и «тайном волнении таланта» Лужина-младшего. Обращаясь к школь-ному учителю (в котором легко угадывается нелюбимый Набоковым В. Гиппиус), он «был полон щекочущего ожидания, некоторого волнения и робости –
всех тех чувств, которые он некогда испытал, когда, юношей … пришёл к редактору, которому недавно послал первую свою повесть».1 Похоже, посредственный писатель Лужин и сына своего воспринимает как подобие персонажа
в практикуемом им жанре поучительных повестей для учеников «среднеучеб-ных заведений», а учителя – как редактора, полномочного выносить автору
приговор его произведению. Увы, как и тогда, его ждёт разочарование:
«…вместо слов изумления ... он услышал пасмурные, холодноватые слова, до-казывавшие, что его сына воспитатель понимает ещё меньше, чем он сам. О
какой-либо тайной даровитости тот и не обмолвился». Воспитатель же, со своей стороны, «начал говорить первым» – не расспросив, не выслушав сначала
4 Там же. С. 107-108.
5 Там же. С. 109.
6 Там же. С. 111.
1 Там же. С. 112-113.
121
отца, тем самым обнаружив отсутствие подлинного интереса и эмпатии к сы-ну. При таком отношении к ученику у него и нашлись только «пасмурные, холодноватые слова», и увидеть он смог в нём лишь то, что бросалось в глаза,
«что мальчик мог бы учиться лучше, что мальчик, кажется, не ладит с товари-щами, что мальчик мало бегает на переменах… Способности у мальчика несомненно есть ... но наблюдается некоторая вялость».2
Набоков здесь явно инвертирует собственную ситуацию в Тенишевском
училище:
выносившего никакой принудительной «артельности» ученика в отсутствии
«чувства товарищества». Бывший тенишевец не простил невежественных и
лицемерных потуг, под видом «общественной пользы» оправдывавших насилие над личностью, – и откликнулся пародией.
«Бедный Лужин» в подобной школе-пародии оказывается совершенно
незащищённой жертвой. Набоков-отец, зная, что в каждом классе всегда
найдётся обладатель тяжёлых кулаков, любитель пробовать их силу на всех и
каждом, показал своему сыну несколько приёмов английского бокса – бить
костяшками, как кастетом. Лужин-отец, угодливо поддержавший под локоть
чуть споткнувшегося воспитателя, силившегося изобразить «очаровательное
предание» об участии учителей в дворовых забавах школьников, в то же время
пассивно наблюдает, как в раздевалке безнаказанно толкают его сына, пере-ступают через него, сидящего на полу, как он, «после каждого толчка, всё
больше горбился, забирался в сумрак».1 Хорошо чувствуя беспомощность от-ца, Лужин-младший сначала садится на пол, поворачиваясь к отцу спиной, а
затем, выйдя во двор, снова возвращается в переднюю, чтобы дождаться, когда
отец уйдёт. После ухода отца он забирается «под арку, где были сложены дро-ва. Там, подняв воротник, он сел на поленья. Так он просидел около двухсот
пятидесяти больших перемен, до того года, когда он был увезён за границу».2
Лужин-старший так никогда и не узнал – ни от сына, ни от воспитателя, – что
это укромное место Лужин-младший нашёл «в первый же день, в тот тёмный
день, когда он почувствовал вокруг себя такую ненависть, такое глумливое
любопытство, что глаза сами собой наливались горячей мутью».3
Сын, имеющий родителей, оказывается совершенно одиноким в противостоянии окружению сверстников, бывающих очень жестокими с теми, в ком
они видят беззащитных изгоев. Издевательства продолжаются до тех пор, пока
2 Там же.
1 Там же. Там же. С. 113-114.
2 Там же.
3 Там же.
122
не надоест и объект насмешек не займёт положенную ему нишу – как бы не
существующего, невидимого: «Лужина перестали замечать, с ним не говорили, и даже единственный тихоня в классе … сторонился его, боясь разделить его
презренное положение».4
Тем нестерпимее были задаваемые дома вопросы о школе: «Отец жадно
смотрел на сына, который отклонял лицо ... и ничего не смел против его
