Всего достаточно для всех. Мы живем в большой, изобильной вселенной, и если преодолеем необоснованный страх дефицита, то сможем прекратить копить ресурсы и высвободить нашу энергию, чтобы каждый получил то, что ему нужно.
Кому на самом деле нужно 89 пар обуви?
Индейцы чумаши[140], которые прожили тысячи лет на центральном побережье Калифорнии, наслаждались тем, что я бы назвала богатой и прекрасной жизнью. Они жили в маленьких деревнях, дома стояли близко друг от друга. Индейцы использовали природные ресурсы для изготовления каноэ, стрел и лекарств. Они регулярно питались, у них был выбор из более чем 150 видов морепродуктов, медовых дынь и кедровых орехов. Они изготавливали меховые одеяла, горшки из мыльного камня, украшенные раковинами, и необычные корзины, настолько плотно сплетенные, что они могли использоваться как сосуды для воды. Почти каждый день чумаши играли, танцевали, пели колыбельные детям и посещали деревенскую баню.
В настоящее время мы называем подобное «прожиточным минимумом» и думаем, что так жить трудно. Но я хотела бы сказать, что чумаши, в отличие от нас, жили в изобилии. Им всегда всего хватало. Не слишком много. Не слишком мало. Довольно. Самое главное, было достаточно времени для вещей, которые имеют значение: отношений, вкусной еды, искусства, игр и отдыха.
Прямо сейчас, с имеющимися ресурсами: не нужно искать новую работу, строить новые отношения или даже начинать новую практику йоги, отнимающую много времени. Вы можете осознанно начать богатую и значимую жизнь. А самое приятное, вы можете прекратить работать так чертовски усердно. Успокойтесь для разнообразия.
Что, если эта мощная сила была бы использована для духовного подъема людей, вместо того чтобы держать их в ловушке корпоративной и религиозной пищевой цепочки?
Суть в том, что мы сами внесли ограничения в свое восприятие. Если бы мы действительно знали, в какой степени отрицаем прелесть этого мира, то были бы очень удивлены.
Мы так запутались, что не можем даже представить мир без жертв. Но вот в чем дело: мир не подразумевает необходимости жертв, кроме тех, которые мы сами ему навязываем.
Стоит остановиться на мгновение, чтобы подумать, насколько мы заблуждались.
Через несколько дней после 29-го дня рождения Экхарта Толле[142] он перенес сильный приступ тревоги. У него были мысли о самоубийстве. Жизнь словно засасывала его. В ту ночь он снова и снова повторял про себя: «Я не могу больше жить с собой». Внезапно, по его словам, он почувствовал, что его «затягивает в пустоту».
Когда он «проснулся», он ощутил любовь, состояние глубокого, непрерывного мира и блаженства. Его эмоциональная боль заставила сознание отступить от всех ограничений, которые он сам наложил на него. Тяговое усилие было настолько мощным, что его заблуждающееся «я», это несчастное и очень испуганное «я» сразу же сдулось, как надувная игрушка с открытым клапаном.
Почти два года после этого он занимался только тем, что сидел на скамейках в парке, испытывая состояние огромной радости.
Или рассмотрим случай Кэти Байрон, риелтора из Калифорнии. Она вела обычную жизнь: два брака, трое детей, успешная карьера, – когда впала в глубокую депрессию. Она пошла в реабилитационный центр для женщин с расстройствами пищевого поведения не потому, что у нее тоже было расстройство пищевого поведения, а потому, что это была единственная возможность лечения, которую покрывала страховая компания. По ее словам, она чувствовала себя «слишком недостойной, чтобы спать в кровати». Однажды ночью, лежа на полу чердака, Кэти внезапно проснулась без обычных представлений о жертве.
– Все мысли, которые беспокоили меня, весь мой мир, весь мир вообще, все исчезло… Все было неузнаваемо… Смех поднялся из глубины и просто вылился… [Я] была опьянена радостью, – пишет она в своей книге «У радости тысяча имен». Выздоравливая, Кэти целыми днями сидела у окна, пребывая в полном блаженстве. «Как будто во мне проснулась свобода», – говорила она.
Здравый смысл – это собрание предрассудков, приобретенных к восемнадцати годам.
