Легенда гласит, что пока оборотень не убил - его глаза после превращения желтые. Стоит ему убить человека или себе подобного, то радужная оболочка глаз окрашивается в красный. Юнги давно не верит в легенды и мифы, но в том, что ОН убивал - не сомневается. В том, что на дне этого кроваво-красного озера он видит распятого себя - тоже.
***
— Дурацкая была идея! Почему я снова тебя послушал?! Мне страшно, Чим, давай вернёмся, — Юнги дёргает друга за рукав желтой толстовки и пытается оттащить назад туда, где, перескочив через дыру в стене, можно оказаться на своей территории. Но блондин не слушает, всё равно идёт вперед к манящим неоновыми вывесками витринам и фактически волочит по земле голубоволосого парня.
Уже давно за полночь, на улице ни души, Юнги шарахается от причудливых теней, которые отбрасывают фонари, реагирует на каждый звук, боится услышать вой. Он продолжает идти за Чимином и ругать себя, что поддался на очередную авантюру друга, что в отличии от Чимина не натянул толстовку, а так и выскочил в ночь: в белой тонкой футболке и сильно рваных голубых джинсах.
— Ну пожалуйста, пошли домой, — ноет Юнги. — Я боюсь, вдруг мы встретим кого-то из них. Ты познакомишь меня с тем парнем в другой день, мне очень страшно сейчас. Нас или они убьют, или Хосок. Пусть лучше последний, не хочу, чтобы меня сожрали.
— Перестань ныть! — злится Чимин и разворачивается к другу. — Ты же, вроде, у нас самый смелый омега, чего ты так раскис?
Каким это образом Юнги самый смелый омега, учитывая, что у него сейчас буквально поджилки трясутся — Мин не понимает. Да, в Дезире он кому надо по зубам надавать может, что часто и практикует, притом не важно, кто его противник — альфа или омега. Но на чужой территории, тем более той, которая принадлежит им — Юнги чувствует себя букашкой. Тут даже воздух другой: он пропитан страхом, и Мин не понимает, чьим именно. Скорее, его собственным.
Заметив, как Юнги грустнеет, Чимин обхватывает ладонями его лицо и, притянув к себе, касается губами его губ. Целует медленно и нежно, пытается забрать поцелуем всю тревогу и страх.
— Я уже не раз был здесь и без тебя. С каждым визитом я понемногу ухожу вглубь, там так красиво, там невероятно, ты должен это увидеть! — шепчет Чимин омеге в губы. — А ещё, раз уж пришли, то мы его дождёмся. Ты должен с ним познакомиться. Не бойся, они тут не ходят, тусуются в даунтауне. Так что еще чуток прогуляемся, и сразу домой, — Пак смотрит так, что отказать ему кажется чем-то нереальным.
— Обещаешь?
— Обещаю, — Чимин закрепляет обещание ещё одним поцелуем и тянет друга в сторону отключенного фонтана напротив сувенирной лавки. Юнги пугливо озирается по сторонам, отгоняет от себя мысли, что деревья похожи на когтистых чудовищ, готовых в любую секунду сомкнуть свои лапы вокруг его шеи, и продолжает идти за Чимином. Омеги обходят фонтан, и Юнги, полностью ушедший в свои мысли, не рассчитывает расстояние и врезается в резко замершего впереди Пака. Тот словно к чему-то прислушивается, смотрит по сторонам, а потом, резко повернувшись, кричит Мину «беги».
Юнги реагирует мгновенно, срывается в сторону стены со всех ног и замирает на полпути, поняв, что Чимин за ним не бежит. Он чётко слышит рык позади себя и мысленно молит всех известных и неизвестных богов о помощи. Юнги боится повернуться, боится, что застанет за спиной картину, которую потом никогда в жизни уже не забудет. Они попались — это однозначно. Юнги долго бы еще стоял истуканом, если бы не стон боли от Чимина — это служит отправной точкой. Омега поворачивается туда, где до этого стоял Пак, но его не видит. На месте Чимина стоит огромный пепельный волк, и только по выглядывающей из-под его лап желтой толстовке Мин понимает, что Чимин под ним. Когда Пак стонет снова, Юнги убеждается, что тот жив и, засунув глубоко свой животный страх, тянется к булыжнику у мусорного бака.
— Отпусти его, чудовище! — Юнги свой голос не узнаёт, делает полушаг к скалящемуся волку и замахивается для удара.
Волк будто издевается над омегой, фырчит и зарывается мордой в блондинистые волосы Чимина. Юнги снова кричит, но поняв, что волк на него реагировать не собирается, а Чимин в любую секунду рискует остаться без головы — швыряет изо всех сил в него камень, который до зверя даже не долетает. Юнги тянется ко второму булыжнику и медленно начинает подходить ближе, но подойти не успевает, так как неведомая сила сбивает его с ног. Мин до крови раздирает колени и еле успевает прикрыть лицо, что спасает его от разбитого носа. Юнги пытается повернуться к нападающему лицом, но его грубо придавливают животом к асфальту, а в следующую секунду он чувствует тяжелое дыханье на своей шее. Страх парализует конечности, поднимается к желудку, и Мину кажется, он сейчас попрощается со своим скудным ужином. Юнги даже Хосока не боится, не ломается и ни разу перед ним не плакал, последние три года точно, но сейчас хочется обхватить себя руками и зарыдать в голос. Он лежит под чудовищем, которое одной лапой может размозжить его череп, и мозг твердит, что надо бы вырваться, надо спасаться, но тело не реагирует. Юнги даже не моргает, двинуться не в состоянии. Его трясёт так, будто бы он в эпицентре восьмибалльного землетрясения. Он краем глаза замечает, что волк, поймавший Чимина, всё ещё на месте — значит, их двое, значит, над Юнги сейчас другое чудовище.
