Именно в результате действия того же механизма женщины в реальном порядке служат, если можно так выразиться, объектами для обменов, требуемых элементарными структурами родства и иногда закрепляемых в воображаемом порядке, а то, что передается параллельным образом в символическом порядке, - это фаллос.
7. Здесь идентификация, какой бы она ни была, посредством которой субъект принял на себя желание матери, вызывает, в результате потрясения, распад воображаемого треножника (примечательно, что именно в квартире матери, где он укрылся, у субъекта случился первый приступ тревожной растерянности с суицидальным раптусом: S. 39-40-IV).
Несомненно, прорицание бессознательного очень скоро предупредило субъекта, что, поскольку он не способен быть фаллосом, которого не хватает матери, ему остается быть женщиной, которой не хватает мужчине.
Таков смысл этой фантазии, которую часто комментировали, и которую я цитировал выше как относящуюся к инкубационному периоду его второй болезни, а именно: идея "что было бы прекрасно быть женщиной, подчиняющейся совокуплению". Этот pons asinorum шреберовской литературы здесь прикреплен на место.
Однако в то время это решение было преждевременным, потому что для Menschenspielerei ("Маленькие игры мужчин", термин, появившийся в фундаментальном языке), которые обычно следуют за этим, можно сказать, что призыв к храбрецам был обречен на провал, по той веской причине, что эти храбрецы стали такими же неправдоподобными, как и сам субъект, такими же лишенными фаллоса, как и он. А все потому, что в воображаемом порядке субъекта, не в меньшей степени, чем у него, была опущена та линия, параллельная очертаниям их лиц, которую можно увидеть на рисунке Маленького Ганса и которая знакома тем, кто разбирается в детском рисунке. Именно потому, что другие были теперь не более чем "образами людей, сплетенных вместе по старинке", в этом переводеflüchtighingemachte Männerобъединить замечания В. Г. Нидерланда об использовании hinmachen и блестящий штрих Эдуарда Пишона во французском переводе.
Так что дело грозило бы закончиться бесславно, если бы субъекту не удалось блестяще спасти положение.
Он сам сформулировал итог (в ноябре 1895 года, то есть через два года после начала болезни) под названием Versöhnung: слово имеет значение expiation, propitiation, и, учитывая особенности фундаментального языка, должно быть еще больше притянуто к примитивному значению Sühne, то есть к жертве, в то время как один акцентирует его в направлении компромисса (разумного компромисса, который субъект приводит в качестве мотива для принятия своей судьбы).
Здесь Фрейд, выходя далеко за рамки рационализации самого субъекта, парадоксальным образом признает, что примирение (поскольку во французском языке выбран именно плоский смысл), которое принимает во внимание субъект, находит свой источник в обмане партнера, который оно предполагает, а именно в соображении, что супруга Бога в любом случае заключает союз по природе, чтобы удовлетворить самое требовательное самолюбие.
Думаю, мы можем сказать, что в данном случае Фрейд нарушил свои собственные нормы, причем самым противоречивым образом: он принимает в качестве поворотного пункта бреда то, что отвергал в своей общей концепции, а именно, ставит гомосексуальную тему в зависимость от идеи величия (я буду считать, что мои читатели знакомы с его текстом).
Неудача кроется в необходимости, то есть в том, что Фрейд еще не сформулировал то, что должно было стать "О нарциссизме: введение".
8. Несомненно, если бы три года спустя (1911-14) он не понял истинную причину разворота позиции возмущения, впервые поднятой в лице субъекта идеей Entmannung: именно потому, что в промежутке субъект умер.
Так, по крайней мере, утверждали голоса, всегда информированные из верных источников и всегда надежные в своей информационной службе, после события, указав дату и название газеты, в которой появилось объявление в списке последних смертей (S. 81-VII).
Лично я могу довольствоваться доказательствами, предоставленными медицинскими справками, которые в нужный момент дают нам картину погружения пациента в кататонический ступор.
Как обычно, его воспоминания об этом периоде весьма изобильны. Так, мы знаем, что, изменяя обычай, по которому человек уходит из этой жизни ногами вперед, наш пациент, чтобы пересечь ее только транзитом, был рад держать свои ноги вне ее, то есть высунуться из окна под тенденциозным предлогом подышать свежим воздухом (S. 172-XII), тем самым, возможно, возобновляя (оставим это на усмотрение тех, кому здесь будет интересно только его воображаемое проявление) представление своего рождения.
