Нужно попытаться подсчитать количество подстановок, которые здесь действуют, чтобы привести желание к геометрически возрастающей силе. Одного показателя было бы недостаточно, чтобы охарактеризовать степень. Ведь в этих подменах необходимо различать два измерения: желание желания, другими словами, желание, обозначенное желанием (в случае истерички желание иметь неудовлетворенное желание обозначается ее желанием икры: желание икры является ее сигнификатором), вписано в другой регистр одного желания, замещенного другим (во сне желание копченого лосося, принадлежавшее другу пациентки, было замещено желанием икры самой пациентки, что представляет собой замещение одного сигнификатора другим).
2. То, что мы видим, ни в коем случае не является микроскопическим, так же как не нужны специальные инструменты, чтобы понять, что лист имеет структурные особенности растения, от которого он был отделен. Даже если бы человек никогда не видел растения с листьями, он бы сразу понял, что лист, скорее всего, является частью растения, а не куском кожи.
Желание из сновидения истерика, да и любой другой фрагмент этого текста Фрейда подводит итог тому, что вся книга объясняет о так называемых бессознательных механизмах, конденсации, скольжении (glissement) и т. д., свидетельствуя об их общей структуре: то есть о связи желания с тем знаком языка, который специфицирует фрейдовское бессознательное и декретирует наше представление о субъекте.
Думаю, мои ученики оценят тот доступ, который я предоставляю здесь к фундаментальной оппозиции между означающим и означаемым, в которой, как я им показываю, начинаются возможности языка, хотя, представляя себе осуществление этих возможностей, я оставляю им достаточно веревок для того, чтобы они могли крутиться.
Позвольте мне напомнить вам об автоматизме законов, по которым артикулируется цепочка означающих:
замена одного термина другим для создания эффекта метафоры;
сочетание одного термина с другим для получения эффекта метонимии [17].
Если мы применим их здесь, то увидим, что в то время как в сновидении нашей пациентки копченый лосось, объект желания ее подруги, - это все, что она может предложить, Фрейд, предлагая заменить копченый лосось икрой, которая, по его мнению, действительно является сигнификатором желания пациентки, представляет сновидение как метафору желания.
Но что такое метафора, если не эффект позитивного смысла, то есть некий переход от предмета к смыслу желания?
Поскольку желание субъекта представлено здесь как то, что подразумевается в ее (сознательном) дискурсе, то есть как предсознательное - что достаточно очевидно, поскольку ее муж готов удовлетворить ее желание, но пациентка, убедившая его в существовании этого желания, настаивает, чтобы он ничего с ним не делал, и опять-таки Фрейд формулирует его как желание неудовлетворенного желания, - необходимо пойти дальше, чтобы узнать, что такое желание означает в бессознательном.
Теперь сновидение - это не само бессознательное, а, как отмечает Фрейд, королевский путь к нему. Это подтверждает мою уверенность в том, что оно действует посредством метафоры. Именно этот метафорический эффект и раскрывает сновидение. Но для кого? К этому мы вернемся позже.
Заметим пока, что если желание обозначается как неудовлетворенное, то оно делает это через означающее: икра, как означающее, символизирует желание как недоступное, но, как только она как желание погружается в икру, желание икры становится ее метонимией - становится необходимым желанием-быть, в котором она находится.
Метонимия - это, как я уже показал вам, эффект, который становится возможным благодаря тому, что не существует обозначения, которое не отсылало бы к другому обозначению, и в котором возникает их общий знаменатель, а именно малое значение (часто путают с незначительным), малое значение, говорю я, которое оказывается в основе желания и придает ему тот элемент извращения, который было бы соблазнительно найти в этом случае истерии.
Истина этой видимости заключается в том, что желание - это метонимия желаемого.
3. Теперь вернемся к книге, которую мы назвали "Наука о мечтах" (Traumdeutung) - хотя, возможно, мантика или, лучше,signifianceбудет более удачным переводом, чем наука.
В этой книге Фрейд, конечно, не претендует на исчерпание психологических проблем сновидения. Достаточно прочитать ее, чтобы понять, что Фрейд не затрагивает целый ряд проблем, которые до сих пор остаются практически без внимания (мало ценной работы о пространстве и времени в сновидении, о сенсорном сырье сновидения, о том, цветные или черно-белые сны, о том, имеют ли место запах, вкус и осязание, о чувстве головокружения, тугости и тяжести). Сказать, что фрейдистская доктрина - это психология, - грубая двусмысленность.
