Резкий рывок двери с моей стороны был столь неожиданным, что я сжалась в сидение от непонимания. Подняла глаза на мужчину и увидела лицо, исказившееся болью. Он рванул меня к себе и почти впечатал в свою твердую и крепкую грудь. Заметила, что из моих рук что-то выскользнуло и упало возле наших ног. Да, отец что-то дал мне, когда… не знаю…Наверное, пока я истерила, воткнул в руки, потому что пухлый конверт был весь в крови. Истерика усилилась, понимание будто кипятком окатило меня и я закатилась криком безнадежности. Это документы… Все вышло само собой, я не знала, как остановить это слезоизлияние и просто тряслась от пережитого стресса. Уткнулась Эду в грудь и билась в его объятиях, словно раненое животное. В моей душе, действительно появилась дыра. Понимание, что это не сон и не шутка, накрывало меня с головой. Я не переставала кричать, но не слышала себя, вроде била мужчину в грудь, но не отдавала отчета в своих действиях. Эд стойко принимал все мои действия, мои попытки совладать с собой не увенчались успехом, а он просто гладил по волосам. Как мой отец, когда раньше успокаивал меня, медленно и терпеливо. О боже, за что? Как так-то?
Не знаю, сколько прошло времени, но слезы резко закончились, истерика стала отступать, а на смену слабости пришла ярость, желание причинять боль всем виновным.
-Кто?
Объятия стали стальными, мышцы напряглись и Эд перестал гладить мои кудрявые белые локоны. В моей голове нарисовалась мысль, что человек, ответственный за этот ужас, должен заплатить за смерть отца, мучиться и … умереть…
— Кто этот Стас? Это он убил пару? — уже более уверенно спросила я.
— Не знаю, но обязательно узнаю. Я обещаю тебе!
АННА
Чужой дом — чужая Вселенная, даже,
если тебе рады и просят быть как дома…
Я поверила в слова Эда и поклялась стерпеть все, стать его женой и быть послушной. Мне казалось, что я могу положиться на него, что он точно сделает все и накажет всех вокруг. Ради этого, я готова была валяться у него в ногах и выполнять все его приказы по первой прихоти, как бы мерзко это не звучало. Месть… она поселилась в моем сердце, жрала меня изнутри, требуя крови врагов и убийц моего отца. Но что я мелкая, еще несовершеннолетняя девчонка могу против бандитов, или кто бы они не были. А… нет. Уже совершеннолетняя. И даже, если сегодня мне исполнилось восемнадцать, это ничего не изменит. А вот он… Эдик с его мини армией, связями и возможностями… это совсем другое дело…
Силы покинули меня тогда, но Эдик подхватил на руки нежно и бережно, словно только что приобретенную драгоценность. Да уж, теперь меня нужно охранять, действительно, как какое-нибудь яйцо Фаберже или картину Леонардо да Винчи. Усадив в другую машину, мой организм самостоятельно включил функцию отключения от реальности.
Дорога в мой новый дом мне совершенно не запомнилась, потому что в душе были мысли одна хуже другой. Длинный путь принес мне лишь обрывки картинок за окном.
Конечно, врачи, что подъехали, только развели руками, естественно было поздно. Мертвых не возвращаются к жизни. Нельзя обмануть судьбу. Такого просто не бывает… Это же не фильм о волшебстве и магии. А как же хотелось, чтобы все оказалось просто больной фантазией или ужасным ночным кошмаром… Я как когда-то в детстве с безжалостной настойчивостью щипала себя за самые больные места, смотря, как труп моего единственного родного человека кладут на носилки, накрывают тряпкой и грузят в машину скорой помощи. Не сработало… Значит не сон… Потом машина плавно растворилась за горизонтом, исчезая из поля зрения. Тогда мне стало совсем плохо и я сорвалась с места, побежала за ней, естественно не догнав и… упала на колени, понимая ничтожность моих попыток. Бесполезно… папа мертв… а я… я жива.
Эд подошел со спины и я снова оказалась в его сильных руках. Он поднял меня словно пушинку и баюкая понес к машине… Не знала, как реагировать на это, но организм поддавался, подчинялся ему. Я чувствовала себя в безопасности и из-за этого не упиралась.
Полная остановка автомобиля, заставила меня открыть глаза. Все приехали. Я не спала, просто старалась провалиться в небытие, снова и снова пытаясь осознать случившееся. Плакать я больше не могла, голос был сорван, а слезы закончились тогда, когда увезли отца. Словно кусок вырезали из сердца… Меня отвлек от терзаний совершенно нелепый вопрос:
— Ты любишь пиццу? Или хочешь что-то другое? — вырвал Эд меня из раздумий. Я перевела на него потерянный взгляд, но не смогла сфокусироваться или выдавить из себя хоть слово.
— Нужно поесть. Я не готовлю. Обычно ем вне дома, но… Подумал заказать, сейчас куда-то идти глупо. Что ты хочешь? — бессвязно объяснял мне мужчина, проявляя элементарную заботу.
