— Я не могу тебе обещать, что все будет гладко, или что мы будем вместе до конца наших дней… этого никто не может запланировать, на все воля божья… — Я помедлил переводя дыхание и внимательно следя за ее реакцией. — Но я могу обещать тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. И если твое счастье когда-то будет означать жизнь без меня, то пусть так. Но я постараюсь не довести до этого момента.
— Нет… Я не хочу без тебя… Ты обещаешь, что не сделаешь мне больно… что не уйдешь от меня…
Ее слова переходили в рыдания и я понимал, что она не об уходе от нее, а о смерти. Ее друг… Денис… он ушел… только навсегда. И теперь она боится.
— Ты, боишься быть с кем-то, потому что боишься вновь ощутить чувство утраты, — я произнес догадки и она кивнула в ответ.
— Это слишком больно… терять любимых. Я не готова, пережить это снова.
Я ничего не ответил, ведь не в моей власти обещать такое.
Катя медленно подошла, смиряясь с моим молчанием. Аккуратно, словно боясь спугнуть возникшее между нами такое новое и хрупкое чувство доверия, прижалась ко мне. Осторожно обняла руками, прислонившись всем телом, упираясь своими округлостями мне в грудь. Я еще крепче прижал ее к себе, надеясь, что отвечаю ей на все ее вопросы этими крепкими объятиями. И так мы стояли долгое время. Мне не хотелось нарушать момент нашего единения. Я гладил ее по мокрым длинным волосам и целовал в макушку. Она не отпускала и не давала отстраниться, а потом все случилось само собой…
Мокрые вещи были скинуты, шампунь наполнил приятным ароматом узкую кабинку. Я водил по ее телу гоняя мыльные пузыри и моя ее, при этом сглатывая подступающую слюну. Она первая нашла мои губы и прижалась к ним. Я приподнял ее, прижав спиной к прохладной плитке. Катя закинула свои ноги мне на бедра и мы снова унеслись в агонию страсти. Только теперь было по другому… по новому… Каждое движение приносило надежду, дарило радость и понимание того, что она сказала мне «ДА». Ее сердце ответило моему. Наступивший оргазм разорвал нас на мельчайшие частицы блаженства, прокрутил в небесах счастья и вновь вернул на землю, собирая по осколкам настоящего. Теперь все обещало быть хорошо, но…
Нам все же придется расставить все по местам и поговорить с женой и другом…
АННА
Ты не ценишь то, что имеешь, а когда потеряешь,
плачешь навзрыд и проклинаешь себя за бездействие…
Ну, вот что я ему могла сказать? Он смотрел на меня так, как смотрят на самое драгоценное и родное, нужное и единственное. Его теплый взгляд вызывал улыбку и тепло, разливающееся внутри. А нужно ли было что-то говорить?
Когда я увидела его в толпе во время боя, то первыми моими эмоциями была радость. Именно от него, не от Эда, не от вооруженных людей, ворвавшихся нас всех спасти. Именно эти ямочки на щеках, именно его улыбка, заставляющая быстрее биться мое сердечко. Я знаю, что это неправильно и даже аморально, в какой-то степени. У меня есть муж, который может мне дать все, в чем я нуждаюсь, но… Я же не могла приказать своему сердцу перестать чувствовать к нему симпатию, заставить пульс оставаться спокойным, когда Эл смотрел на меня. Нет… Даже если бы я согласилась со своими мыслями, которые чересчур правильные, я бы все равно не нашла у нас с Эдом ни одной точки соприкосновения. Он кто? А я? Мы такие разные, даже возраст говорил сам за себя. Невозможно ведь всю жизнь только заниматься сексом и даже не разговаривать… Хотя, если смотреть с этого ракурса, Эльдар и я тоже не имели ничего общего… Но с ним я хотела находить общие темы и интересы, познавать его хобби и делать их своими. Ведь именно так и поступали люди в отношениях? Сначала познавали друг друга, а потом принимали такими, какие они есть, подстраиваясь и рихтуя все неровности и грани между собой.
Там на возвышении, я не могла смотреть на эту жестокость, побои и кровь. Мне было больно с каждым ударом. Я молилась всем, кто мог нам помочь. Лишь бы только все закончилось, зажмуривала глаза и отказывалась видеть происходящее. В один момент открыла глаза и увидела Барских практически перед собой. Эта «шестерка» врага моего отца, Дмитрий очень злой и жестокий человек. Он стоял в двух шагах от меня, улыбаясь своей сумасшедшей улыбкой, так опасно и многообещающе. Страх сковал меня, да я и так не могла пошевелиться, привязанная к металлической перекладине. Он приближался под выкрики людей с трибун, под бубнение ведущего. Я готова была расплакаться, чего же ему от меня надо? Расклеилась дальше некуда, а потом…
