Первые две повстречавшиеся нам на пути деревни оказались необитаемы, и очень давно... Скособоченные избы дышали гнилью через пустые окна. Половицы заросли землёй без единого следа. Обычное дело. Мёртвые мегаполисы, словно очаги гангрены, распространяют вокруг себя смерть и запустение. И вовсе не обязательно, чтобы от них исходила реальная угроза. Неизвестность - вот что пугает больше всего. Даже чистые города имеют вокруг себя ареал пустошей. Однажды вымершие, они никогда уже не возрождается. Это как гроб с мягким дорогим подбоем - там, быть может, и удобно спать, но мало кто предпочтёт его даже подстилке из гнилой соломы.
Уже начало смеркаться, когда мы вышли к небольшой деревушке возле самого берега. Всё тоже, что и раньше - смерть и запустение. Но... с одним отличием.
- Проверь, - кивнул я в сторону избы, возле которой сушилась на стропилах сеть с лохмотьями свежего ила.
Красавчик подошёл ближе и, втянув носом воздух, глухо зарычал.
Я расстегнул кобуру и пошёл к крыльцу.
За дверью послышался кашель и звук льющейся воды.
- Хозяин, - постучал я в дверь, встав к стене. - Эй, есть там кто?
Все звуки тут же стихли. Казалось, обитатель дома и дышать перестал, настолько полная воцарилась тишина.
- Мне бы на постой. Я заплачу.
- Нет, - произнёс басовитый с хрипотцой голос.
"Нет"? И как спорить с подобными аргументами?
- Ладно. Будем честны друг с другом. Я ищу одного человека. Он ранен и наверняка попросил бы тебя о помощи, если б добрёл сюда. Так что, встречался тебе мой знакомый?
- Не встречался! - отрезали из-за двери. - Здесь только я.
- Что ж... Тогда пойду своей дорогой. После того, как осмотрю дом.
- Зачем это? - поинтересовался голос, дрогнув.
- На всякий случай. Вдруг ты что-то подзабыл.
- Ничего я не подзабывал! Проваливай! У меня ружьё!
Ого! Да наш малый не промах. Целое ружьё!
- Не дури. Просто дай мне осмотреть твою берлогу, и распрощаемся.
Я помотал кулаком, давая Красавчику знак постучать в дверь, а сам отошёл за угол, к окну, и, сунув кинжал между брёвен, приподнялся, так что через мутное стекло мне стал виден глядящий на дверь негостеприимный хозяин с двустволкой в подрагивающих руках.
- Пошёл к чёрту! Пока башку не отстрелил!
Красавчик тихонько поднялся на крыльцо и дважды стукнул, прежде чем в досках над его головой образовалась продолговатая дыра.
АПБ сухо затрещал, послав три пули в правую кисть агрессивного отшельника и в ствольную коробку.
Пришедшее в негодность ружьё с грохотом упало на пол. Незадачливый отстреливатель бошек взвизгнул и согнулся, прижимая к груди изувеченную руку.
- Дьявол! - вытащил я из щеки осколок разлетевшегося вдребезги стекла. - Видишь, что ты натворил? Живо снимай засов! Иначе спалю к ебене матери!
Хозяин, скрючившись и поскуливая, поковылял отпирать дверь.
- К стене, - указал я стволом, войдя. - Красавчик, следи за ним. Дёрнится - оторви левую руку.
Хозяин - высоченный сухой мужик с нечёсаными сальными патлами и чёрной бородой едва не до пояса - забился в угол и вперился полубезумными воспалёнными глазами в неведомую ему тварь.
- Будь объективен, - добавил я, видя, как верхняя губа Красавчика поползла к мочке носа в предвкушении скорого пиршества, и перевёл взгляд на бородатого отшельника. - Где? - в грязной заваленной хламом избе трудно было ступить, чтобы не опрокинуть заросшую прогорклым жиром миску или не разворошить кучу вонючего тряпья, - Оглох? Я должен сам найти, да? Это такая весёлая игра? Красавчик, откуси ему...
- Не надо! - вскрикнул бородач, оставаясь при этом совершенно неподвижен. - Он в подполе.
- О! Засунул раненого бедолагу в сырой холодный подпол? Да ты настоящая душка.
- Люк там, - опасливо мотнул головой бородач, видя мои бесплодные попытки отыскать крышку под слоем мусора.
- Открывай. Ну!
Он, не сводя глаз со своего безмолвного стража, отполз на жопе в сторону, и только оказавшись на некотором отдалении от Красавчика, решился медленно-медленно встать, после чего поднял крышку. Из дыры в полу дыхнуло затхлой сыростью.
- Эй! Ткач! - позвал я, стоя поодаль. - Живой? - тишина. - Он живой у тебя? - проконсультировался я с хозяином постоялого подпола.
Тот опустил глаза и помотал головой.
- Что?! Ткач! - снова крикнул я в темноту.
- Он уже мёртвый был, когда его к берегу прибило, - виновато промямлил бородач и поднял здоровую руку, будто защищаясь.
- Веди. Давай, пошёл вниз!
Мой мрачный проводник взял с притолоки лучину и, запалив, стал спускаться по скрипучей лестнице. Свет крохотного огонька заплясал на блестящих влагой стенах, отразился от множества стоящих рядами склянок, и остановился возле высокой бочки, мерцая на поржавевших ободах.
- Тут он, - зловеще прогудел в каменном мешке голос бородача.
- Покажи.
- Да смотреть-то особо не на что... Ладно-ладно, как хочешь.
Он снял крышку, и, пошарив, вынул из бочки голову.
От лица, покрытого солью, мало что осталось - глаз нет, на месте носа дыра, губы висят лоскутами. Волосы? Вроде похожи, но не уверен.
- Льдом, должно быть, перетёрло, - любезно пояснил бородач.
- Вещи при нём какие были?
- Да какие ж при утопленнике вещи? Лохмотья только.
