- А, да. Вот баба вредная, - погрозил он кулаком старухе. - Так, значит, это... Волки нашу деревню тогда шибко одолевали. Этих тварей и сейчас полно, однако ж, близко подходить опасаются, выучены картечью-то. А в те времена волчары лютые водились - жуть. Всех собак наших задрали. А уж скотину на выпас вообще страшно было выгонять. Резали - мама не горюй. Бывало, выйдешь ночью за дверь папироску скурить - королевна-то моя дыму табачного не переносит - а по двору шнырь-шнырь огоньки жёлтые. Стая, значится, за довольствием пожаловала. А в деревне-то уже тишина. Какие собаки ещё остались, так тех в дом теперь на ночь забирают. И сидят они, голос подать боятся. Ну, вернёшься, возьмёшь ружьишко. Бах-бах - вроде разбежались. А на следующую ночь опять тоже самое. Потом уже до того обнаглели - днём стали приходить. Так и разбойничали, пока мы тремя деревнями не собрались, да облаву на них не учинили. Постреляли много. Две трети стаи точно полегло. Стало тихо. Мы обрадовались. Время идёт - всё спокойно. Начали даже скотину за околицей оставлять пастись. Месяца три минуло. И тут - на тебе, опять корову зарезали. Причём не на месте стали жрать, а целиком унесли. Только крови лужа да кишки остались. След в лес уводит. Шли-шли - далеко тянется. А потом раз и всё. Нету следа. И костей нет. Мы тогда этому удивились, конечно. Но не сильно. Волки - твари умные. Могли на куски порвать, да припрятать объедки. Кроме волков и не думали ни на кого. Разве что медведь, но тот где убьёт, там и употребит, далеко нести поленится. Решили - стая пришлая территорию охотничью у наших недобитков отняла, и хозяйничает теперь. Придумали на живца их подловить. Договорились через неделю, как стая корову схарчит, собраться, привязать козу и с засидок взять нахалов. Козе, для верности, жилы на ноге подрезали. Она орёт-заливается. Сами по кустам да стогам с подветру засели, ждём. Час ждём, два, три... Ночь на дворе, а волков нету. Думали уже - всё, прочухали нас серые, не подойдут. И только стали перешёптываться, дескать, зря сидим, по домам надо, как глядь - кусты на опушке дрогнули. Тень оттуда нырк, и быстро-быстро к козе. А за ней ещё одна. В темноте-то сразу не разберёшь кто там, да и далеко поначалу. Но на волка, вроде, не похоже. А поближе-то подтянулись - етить колотить! Я, помню, со страху чуть назад, к деревне не ломанулся. Колька - товарищ - вовремя за шкибот прихватил. Т-с-с, говорит. А сам даже голову не повернул. Как заворожённый всё равно. Смотрит на этих двух тварей, взгляд отвести не может. А они, знаешь, прям будто пауки движутся. Тело возле самой земли, а ноги-руки по сторонам враскаряку. И так ловко перебирают... Ой, - схватился дед за сердце, - как вспомню, аж оторопь берёт. До чего ж богомерзкие. Я-то к мутантам ровно отношусь, ты не подумай чего. Сам без наград от матушки-природы не остался, - оттянул он пальцем щёку, демонстрируя пару гипертрофированных загнутых внутрь зубов на нижней челюсти. - Но разве ж это мутации, в сравнении с таким отродьем? Ну, в общем, твари эти всё ближе-ближе, коза наша на трёх ногах скачет, орёт дурью, аж жалко. Но утерпели мы, подпустили, а потом как жахнем со всех стволов - обоих в решето! Один сразу затих, а второй поживучее оказался. На спину брык, и давай трястись. Ногами-руками длиннющими машет, кровища в разны стороны - жуть. Сам весь жилистый такой, долговязый. Рот разинул, хрипит, кровью харкает. Лампу запалили, чтоб получше рассмотреть, подносим - рожа вроде человечья, только вытянутая сильно и бледная, будто у покойника. А глаза, знаешь, ну чисто как яйцо варёное - белые все, мутные, ни зрачка, ни радужки. Слепой то бишь от рождения. И, поди ж ты, по лесу бегал, о деревья башкой чай не бился.
- А второй? Тоже незрячий?
- Второму всю харю разворотило. В той каше и не разобрать - где глаза, где что. Но, чует моё сердце, все они такие.
- Это почему?
- А с чего ж им зрячими-то быть? Как в двенадцатом году пиздануло, так они, небось, лет двадцать в подземельях своих торчали, света не видя. Там и рожали. Народу-то много. Война войной, а организм требует, - усмехнулся дед. - Вот отродья разные и повылазили потом, едва на людей похожи, с бельмами заместо глаз.
- Что-то немного их повылезло, если тебе верить. Всего-то парочка.
