— Третьего августа, на Украине начнется восстание с целью совершения политического переворота. Российские войска численностью два миллиона человек передислоцируются к границам Украины, при поддержке авиации и техники. В вашу задачу входит захватить средства массовой информации и, объявив о создании Временного Правительства, попросить силовой поддержки нашего государства. Введение армии произойдет в течение часа после заявления, даже если вы утеряете контроль за ситуацией. Аннексия территории будет произведена позже, в месячный срок. Желательно, по итогам референдума. Мы оставляем за вами, как за руководителем движения будущий пост наместника императора в административной единице империи и статус почетного гражданина с наследуемым титулом. В силу секретности подписанное вами соглашение останется пока у нас, – глава МИДа протянул Николаю лист с текстом соглашения, под которым уже стояла подпись императора и самого Воронцова.
Воронцов и император терпеливо ждали, пока Николай перечитывал текст. Наконец он поставил аккуратную, твердую подпись и протянул лист обратно.
— Каким рейсом вы отбываете назад?
— Часа через полтора, – Николай закрыл свой кейс и передал его Воронцову. – Уничтожьте, пожалуйста, бумаги.
— Разумеется. Мы проследим за вами вплоть до аэропорта и, если что, подстрахуем. Данилов будет вашим сопровождающим. Всего доброго, Николай Васильевич. И удачи вам.
— Храни вас Бог, – напутствовал его император.
Вся дорога до аэропорта заняла час. За это время Данилов не сказал и двух десятков слов, но Николай и без того прекрасно его понял. Возможно они больше уже никогда не увидятся. И хотя друзьями их вряд ли можно было назвать, слишком уж редки были их встречи, но какое-то единение между ними было. Выходя из машины, Николай пожал руку Евгению и сказал:
— Теперь мы с вами увидимся либо как граждане одного государства или вообще не увидимся.
Он хотел пошутить, но Данилов серьезно посмотрел на него и ответил:
— Вы всегда сможете вернуться сюда и начать все сначала.
Николай покачал головой и улыбнулся.
До стратоплана оставалось десять минут.
— Скажите, а зачем вам это вообще нужно? – вопрос в спину заставил Николая замереть. Он прекрасно понял, что имел ввиду Данилов: прежде всего цену всей затеи – потерю Украиной независимости. Это было тяжелое решение.
— Я хочу будущего моим детям, – ответил Николай. – Евгеника поможет избавить мою страну от китайцев. Иначе, жизнь там не имеет смысла.
Он шагнул в арку металлодетектора, разом отгородившись ото всех провожавших. Потом его скрыл поворот ребристой кишки перехода в стратоплан.
Уже в Киеве, поминутно терзаясь возможностью провала, Николай назначил на следующую неделю время общего заседания. Надо было торопиться.
В назначенный день он проснулся с ощущением свободы в душе: груз, давивший на него все эти месяцы, исчез. Сегодня все решится. Сборы были недолгими, и вскоре поезд уже мчал его в цент города.
Когда Николай вошел в полутемный зал, его встретили, поднявшись со своих мест, почти полсотни человек – все те, кто состоял в верхнем эшелоне организации. Он вкратце пересказал пункты договоренности с Россией, после чего повторил обязанности каждого в грядущем перевороте. Чем дольше он говорил, тем больше верил в успех дела.
...- Запомните, у нас нет второго шанса! И рассчитывать мы можем только на себя, – Николай до боли в руках сжал край стола.
— Но как же обещанная помощь России? – удивился Пасько.
— Для того, чтобы ее получить, мы очень много должны сделать сами. Запоминайте, нам нужен телецентр. Любой. И пол часа эфирного времени по спутниковым каналам. Остап Панасович, ваши связисты готовы? Россия дает нам спутник, а вот антенны это уже наша забота.
— Разумеется, – Пасько был сердит.
— Я всецело полагаюсь на поддержку армии. Мы можем взять один центр, мы можем взять дом правительства, но продержаться пять часов до подхода российских войск, – здесь Николай сознательно увеличил срок, – без армии невозможно. Нас утопят в крови.
Генерал Сушко понимающе кивнул:
— Не извольте беспокоиться, Николай Васильевич.
— И потом Ганс Оттович, не распыляйте пожалуйста ваши силы и не пускайте без нужды под огонь. Наша цель – продержаться, все решают часы. Если дрогнет один, побегут и все остальные.
Ганс Гота попытался что-то сказать, но Николай его перебил:
— Я обращаюсь ко всем здесь присутствующим. Мы слишком много и долго говорили о спасении родины, но пришло время доказать это на деле. Мы не имеем права отступать. Наши дети этого не поймут и не простят. Или мы сегодня отвоюем наше и их будущее или завтра мы потеряем дом!
Дальнейшая речь Николая потонула в одобрительных возгласах.
Через два часа, когда последнее заседание руководства ФНС закончилось, Николай подхватил Готу под локоть и на ходу быстро и негромко сказал:
— К сожалению меня вычислили. Будьте готовы привести в действие план "С" с двухчасовой готовностью. Последние распоряжения я дам по телефону.