С востока послышался гром, протяжным свистом отозвался воздух, и пламя сверкнуло из черного купола взрыва.
– Ого, это что-то новое, – сказал Инженер.
Снова гром. Невидимый снаряд выл все ближе, людей накрыл конус адского свиста, казалось, что зацепило нос ракеты – в нескольких десятках метров от корабля почва охнула и подпрыгнула вверх. Люди почувствовали, как он зашатался.
– Экипаж, по местам! – скомандовал Координатор.
– Но они!.. – гневно воскликнул Химик.
Люк захлопнулся.
В рубке не было слышно рева. На экранах заднего обзора по песку прыгали огненные кусты. Две светлые точки все еще стояли неподвижно у подножия ракеты.
– Застегнуть пояса! – приказал Координатор. – Готовы?
– Готовы, – отозвался экипаж вразнобой.
– Двенадцать часов семь минут. К старту! Пуск!
– Включаю реактор, – сказал Инженер.
– Есть критическая, – сказал Физик.
– Циркуляция нормальная, – сказал Химик.
– Гравиметр на оси, – сказал Кибернетик.
Доктор, вися между вогнутым сводом и выложенным пенопластом полом, смотрел на задний экран.
– Стоят? – спросил Координатор, и все взглянули на него – это слово не относилось к ритуалу старта.
– Стоят, – ответил Доктор.
Ракета, задетая взрывной волной, вздрогнула.
– Старт! – громко сказал Координатор.
Инженер с мертвым лицом включил привод. Люди не слышали ничего, кроме очень слабых далеких взрывов, которые происходили как будто в другом, ничего общего с людьми не имеющем мире. Медленно нарастал тихий, пронизывающий свист – все как бы растворилось в нем, растеклось; мягко покачиваясь, люди проваливались в объятия неодолимой силы.
– Стоим на огне, – сказал Инженер.
Это значило, что ракета оторвалась от грунта и выбрасывает ровно столько огненных газов, сколько необходимо, чтобы уравновесить собственную тяжесть.
– Нормальная синергическая, – сказал Координатор.
– Выходим за нормальную, – доложил Кибернетик.
Задрожали нейлоновые тросы. Лапы амортизаторов вышли из поршней и медленно поползли назад.
– Кислород! – крикнул Доктор, как бы проснувшись, и сам закусил эластичный мундштук.
Через двенадцать минут корабль вышел за пределы атмосферы. Не уменьшая скорости, он уходил в звездную черноту по виткам разматывающейся спирали. Семьсот сорок огоньков указателей, контрольных ламп, приборных шкал пульсировало, дрожало, мигало и сверкало в рубке. Люди расстегнули пояса и побросали карабины на пол. Они подходили к распределительным пультам, недоверчиво клали на них ладони, проверяли, не греются ли где-нибудь трубопроводы, не слышно ли шипения замыканий, подозрительно втягивали воздух – нет ли запаха огня, гари, – заглядывали в экраны, проверяли показания астродезических калькуляторов – все было таким, каким должно было быть: воздух чистый, температура нормальная, распределительный щит словно никогда и не превращался в груду обломков.
В навигационной рубке над картами склонились Инженер и Координатор.
Звездные карты были больше, чем стол, они свисали на пол, иногда рвались. Давно шли разговоры, что в навигационной нужен стол побольше, а то все топчут карты. Но стол оставался неизменен.
– Видел Эдем? – спросил Инженер.
Координатор непонимающе взглянул на него:
– Кто? Я?
– Сейчас. Погляди.
Координатор обернулся. На экране, гася близкие звезды, плыла огромная опаловая капля.
– Прекрасная планета, – сказал Инженер. – Потому мы и свернули с курса, что она такая прекрасная. Мы хотели только пролететь над ней.
– Да. Хотели только пролететь.
– Исключительный блеск. Другие планеты не такие прозрачно-чистые. Земля так просто голубая.
Они все еще смотрели на экран.
– Остались, – тихо сказал Координатор.
– Да, он сам так захотел.
– Ты думаешь?
– Уверен. Он предпочел, чтобы мы, а не они. Это было все, что мы могли для него сделать.
Некоторое время они молчали. Эдем удалялся.
– Какая чистая, – сказал Координатор. – Но… знаешь… По теории вероятности следует, что бывают еще прекраснее.
