— Держите меня — сейчас упаду! — опять засмеялся высокий в желтых ботинках. — Приехали такую даль задарма работать… Ну ладно бы на Кавказ, так аж за Полярный круг! Работать задарма! Да нынче таких дураков днем с огнем не сыщешь.
«Ученые, а как выражаются… — с неприязнью подумал Ваня. — Слово скажет и ржет, как лошадь!» «Наверное, этот самый и написал „эспедиция“, — подумал Андрей. — Больше некому».
— Их же комары съедят! — спохватилась невысокая, но крепкая на вид девушка в белой косынке. На круглом лице ее выделялись яркие синие глаза.
Она взяла с высокого ящика небольшую бутыль с бесцветной жидкостью и подошла к ребятам.
— Помажьте лица и руки этим составом, — сказала она. — Только аккуратнее и не капните в глаз — долго щипать будет.
И только сейчас ребята заметили, что у всех лица жирно блестят и комары их не кусают. Подлетят к самому носу и скорее — назад.
Ваня и Андрей быстро намазались. От маслянистой жидкости противно пахло: смесью эфира с карболкой. С непривычки стянуло лицо. Зато комары тут же оставили их в покое. Зудеть зудели, но не трогали.
— Два-три часа действует, — сказала девушка и улыбнулась. Улыбка у нее хорошая, располагающая.
— Как вас зовут? — спросил Ваня.
— Вера Хечекова, — сказала девушка. — А как вас звать, я уже знаю.
— Что же мы будем с ними делать, товарищи? — спросил Назаров. — Экспедиция — это не детский сад, и нянек у нас тоже нет.
— Положим, в няньках они уже давно не нуждаются, — сказала полная седоволосая женщина. — Ребята рослые, крепкие.
— Мы никакой работы не боимся, — сказал Ваня.
— Это я уже слышал, — проворчал Назаров. — За словом вы в карман не лезете…
— Мальчики с таким трудом добрались к нам из Ленинграда — я до сих пор диву даюсь, как это им удалось? — а мы их прогоняем! — горячо сказала Вера Хечекова. — Как хотите, товарищи, но это жестоко.
— Ты у нас добренькая, — ухмыльнулся человек в желтых ботинках. — А продукты на них кто нам отпустит? Я лично голосую за то, чтобы их с первой попутной…
— К чему такая спешка? — спросила полная женщина. — Пускай познакомятся с настоящим Севером.
— Вы уже забыли тот случай, на карельском перешейке? — спросил Назаров. — Гриша Федоров, сын начальника экспедиции, один выехал на озеро, подул ветер, лодку перевернуло — и он утонул. Через пять дней только тело нашли.
— Какие страсти! — пожала плечами полная женщина.
— Мы хорошо плаваем, — подал голос Ваня.
— Помнится, в прошлом году, я тогда был в Хибинах, один пацаненок тоже богу душу отдал, — сказал розоволицый в желтых полуботинках. — Угодил в зыбучее болото, и пузырей не нашли.
— Вот видите, — сказал Назаров. — Мы обязаны вас отправить домой… Придется вам, Иван Николаевич, отвезти их.
— Чтобы я из-за этих сорванцов стал машину уродовать по такой дороге? — возразил розоволицый. Он оказался совсем не заместителем начальника, а всего-навсего шофером. — Ничего не выйдет… Я не рядился вам мальчишек возить.
Ваня с благодарностью взглянул на сурового шофера. Хоть он совсем и не вызывал симпатий, но сейчас от него зависела их судьба. А с Иваном Николаевичем, судя по всему, здесь считались.
— Когда вы поедете в Умбу за продуктами? — помолчав, спросил начальник.
— Через неделю, а может, и того позднее.
— Раз уж такое дело, можно и пораньше.
— Пораньше не выйдет, — отрезал шофер. — Завтра с утра буду разбирать задний мост — сальник пробило.
— Это долгая история, — сказал Назаров.
— Пусть мальчики поживут у нас эту неделю, — вмешалась Вера Хечекова. — Я беру шефство над ними.
— Конечно, пусть поживут, — заговорили и остальные, один шофер молчал. — К чему, Георгий Васильевич, такие строгости?..
— Они и недели-то тут не выдержат, — усмехнулась полная седоволосая женщина. — Вот увидите, сами домой запросятся.
Ваня про себя усмехнулся: «Запросимся, как же!» Напряженная обстановка разрядилась.
— Послал бог нахлебничков… — пробурчал шофер и, сплюнув, пошел к своей машине, что стояла на отшибе неподалеку от выгоревшей палатки. Еще дальше, на вскопанной желтой земле, виднелись железные бочки с бензином, канистры, жестяные банки.
Назаров долгим взглядом посмотрел на мальчишек, так внезапно свалившихся на его голову, вздохнул и первым зашагал к берегу, где виднелись до половины вытащенные на сушу разнокалиберные лодки. Разошлись и другие. Остались Валентина Гавриловна и Вера Хечекова.
— Вы слышали гонг? — строго спросила Валентина Гавриловна.
— Гонг? — удивился Андрей. — А что, тут у вас бывают соревнования? Бегаете или плаваете?
— Подъем у нас в семь утра, — улыбнувшись, пояснила Вера Хечекова. — Повар ударяет железякой в рельс… Видите — висит на суку? Это и есть наш гонг.
— В рельс ударяют утром, в обед и ужин, — сказала Валентина Гавриловна. — У нас не принято опаздывать.
— Мы разве опоздали? — огорченно спросил Ваня.
— Сейчас половина девятого, — сказала Валентина Гавриловна и ушла в палатку микробиологов.
— Надо посильнее ударять в рельс, — вдогонку ей крикнул Андрей. — Мы ничего не слышали!
