В одном из полуразрушенных домов ящеры смаковали плоть тех, кто пытался спрятаться, но не преуспел. Оборотни рвали свою добычу, огрызаясь друг на друга, подобно диким зверям. Застывшая гримаса боли и страха была привычным зрелищем на искалеченных телах пар. Вся мебель в доме была перевернута и сломана. На стенах были следы от когтей и использованной парасилы.
Через зияющую дыру в крыше запрыгнул белый раптолак. Он был в разы крупнее и выше своих сородичей, а лицо имело пароподобный вид. Его острое зрение легко фокусировалось на мелких деталях, недоступных обычному глазу. Мир для ящера был окрашен в исключительно оранжево-желтых тонах. Среди разрушений оборотень заметил нечеткие следы, как пар, так и своих сородичей. По их расположению, он с легкостью воспроизвел всю картину случившегося. От момента, как оборотни проникли в дом через окно, как нескольких из них вышибли парасилой обратно, и до момента, как паре пришлось резко отступить дальше по коридору. Это оборотня удивило, так как по следам к ним никто так и не приблизился. Вдохнув через щелевые ноздри, он уловил знакомые запахи чабреца, различные виды специй, несколько ящеров, запах хозяев и ребенка. Зрачки в этот момент сузились и ящер стремительно пошел на своих длинных ногах в сторону коридора. Проходя мимо выбитых дверей, оборотень приблизился к той, откуда раздавалось жадное чавкание. Вероломно войдя в комнату, он мгновенно пришел в ярость. Схватив одного из ящеров за шею, раптолак пригвоздил его окровавленную морду рядом с телом маленькой девочки. Все остальные оборотни прижались к земле, боясь пошевелиться. Белый ящер бил беспощадно своей громадной лапой до тех пор, пока раздвоенный длинный язык сородича не перестал трепыхаться и обхватывать его ногу. В доме нависла тишина и не было слышно даже легкого рычания. Лишь вой ветра проносился по коридору. Самым длинным когтей белый оборотень пронзил чешую, окропив кровью шею мертвого раптолака. Оскалив острые, как бритва зубы, он повернулся к остальным.
– Почему я так с-с-сделал? – свирепо спросил белый ящер, постукивая большим когтем по расцарапанным половым доскам, – отвечайте же!
– Вы запретили нам убивать детей, – смотря в пол, тихо ответил один из оборотней.
– Неужели? А это тогда что? – рассвирепел раптолак, указывая на обглоданное тело девочки.
– Это вышло с-с-случайно, – виновато произнес один из оборотней.
– Наш с-с-собрат пыталс-с-ся забрать девочку, но когда он ее с-с-схватил на него напала ее мать. Она выбила его с-с-своей с-с-силой в другую комнату через с-с-стену. Шея девочки не выдержала такого удара и с-с-сломалас-с-сь.
– И вы решили, что раз она мертва, то можно и с-с-сожрать? Из-за таких жадных выродков, как он, мы для пар главные враги, – пнув труп оборотня, рассвирепел белый ящер.
– Мы не прикасались к ребенку.
– И правильно. Иначе бы были уже мертвы. Я знаю, как для вас с-с-соблазнительно полакомиться ребенком. Ведь детская печень с-с-совсем другая на вкус-с-с. Но богиня ночи одарила нас-с-с вс-с-сех с-с-своим даром не затем, чтобы мы ели детей. А чтобы мы их обращали. От этих невинных чад завис-с-сит наше будущее. И ваша задача не наедаться и убивать, а находить детей.
– Да, Древний, – смиренно поклонились ящеры, замерев в ожидании.
Их вид не вызывал ничего, кроме жалости. А их обращение «древний» лишь навевало воспоминания о том, как долго ящер живет в этом мире. О дне, когда он стал первородным оборотнем. Одним из нескольких. В те дни он был таким же дикарем и чудовищем, как лежавший рядом мертвый собрат. В голове мелькнуло воспоминание его самой первой жертвы – юной девочки у водоема. В груди смешалась тупая боль и чувство жажды. Глаза наливались кровью, запах юного ребенка манил вцепиться, но ящер был непреклонен. Он должен быть примером для остальных и не поддаваться зову зверя. Чувства обострялись все сильнее. Сладковатый аромат казался повсюду и надо было скорее уходить. Отдав команду, белый ящер выбрался вместе с остальными оборотнями на крышу с видом на город. Языки пламени охватывали целые кварталы, на крышах мелькали силуэты сородичей, а вдали мерцали вспышки последних сражений.
– Вождь. С-с-скоро взойдет с-с-солнце, – сказал один из оборотней.
– Будто с вос-с-сходом с-с-солнца мы превращаемся обратно, – презрительно фыркнул Древний, осматриваясь вокруг.
– Разве нам не пора отходить? Пока не пришли другие пары.
Оборотень сделал вид, что не слышал вопроса. Его голова медленно двигалась будто пыталась поймать направление ветра. Среди какофонии звуков сородичей, пар, порывов ветра, белый ящер распознал протяжный и надрывистый писк ищеек. Оборотней, выискивающих ильнийцев и подающих сигнал на определенной частоте.
– Нес-с-сколько ищеек нашли детей в западной час-с-сти этого города, – заявил Древний.
– Каков будет ваш приказ?
– Детей не трогать! Я их поймаю с-с-самолично! Ос-с-стальных убейте, – прорычал вожак, – на охоту живо! – вытянувшись во весь рост, оборотень издал оглушающий рев.
