«Всё-таки тут что-то неладно», — снова подумал Андреа и не ошибся: Леона и Серджио действительно ссорились, хотя начинался их разговор вполне мирно. Леона посоветовала мужу присмотреться к поместью, которое, по её сведениям, собирался продать крупный землевладелец де Ренцис.
— Ах, Леона, у тебя нет других забот, кроме этих участков? — с досадой ответил Серджио, предчувствуя, что жена опять затевает какую-то интригу.
— Если бы ты дослушал меня до конца! Сегодня я случайно встретилась с Клаудией де Ренцис, и она рассказала, что, у её отца какие-то затруднения с продажей земельного участка. А ты ведь знаешь, что семья де Ренцис — одна из самых богатых и самых знатных в Италии. Поговори с Валерио, заинтересуй его этой сделкой с де Ренцис.
— Леона…
— Нет, дай мне договорить! Я хочу расположить к себе Клаудию де Ренцис потому, что она не только богата, но ещё и красива, и мила! Она могла бы стать прекрасной партией для Андреа.
— Леона, позволь мне всё же сказать…
— Нет, не позволю! Женившись на Клаудии, Андреа мог бы войти в тот элитарный круг, из которого мы были когда-то выброшены. И всё — по вине твоего брата!
— А причём тут Валерио? Ты понимаешь, что говоришь?
— Но разве не твой брат отбывал срок за мошенничество?
— Леона, ты в своём уме? Ведь ты говоришь это мне, а мы оба знаем, что честное имя брата запятнал как раз я! И случилось это потому, что я доверился твоим друзьям, которые и были истинными мошенниками. И в тюрьму должен был пойти я, а не он! Но Валерио взял всю вину на себя!
— Как ты красноречив, когда хочешь сделать мне больно, — Леона приложила платок к повлажневшим глазам, надеясь разжалобить мужа, и тем самым, переключить его на другую тему.
— Валерио пожалел нас, — продолжал Серджио, не обращая внимания ка уловки жены, так как мы с тобою только-только поженились, а Андреа ещё не оправился от удара, каким была для него смерть отца.
— Ладно, хватит об этом, — взмолилась Леона. — У меня болит голова.
— Сейчас я оставлю тебя. Но прежде, попрошу не забывать, что это один из твоих дружков пытался убить Валерио, стреляя в него, и с тех пор мой брат вынужден всю жизнь проводить в инвалидном кресле.
— А ты всю жизнь будешь его верным рабом! Потому что твоё чувство вины перед ним невероятно, чудовищно!
Здоровье синьора Валерио в последнее время вызывало тревогу у тех, кто его любил. Совсем недавно он перенёс тяжёлый сердечный приступ, который мог повториться при любой физической или нервной перегрузке. Поэтому Серджио взял все дела на себя и лишь докладывал брату по вечерам, что удалось сделать за день. А Матильда, не слишком доверяя докторам, взялась лечить Валерио своими средствами — с помощью травяных настоев.
— Выпейте, это поможет вам легко уснуть, — уговаривала его Матильда, каждый раз изобретая всё новые и новые уловки. — Вы ведь сами говорили, что замучились от бессонницы.
— Но я не хочу умереть от отравления.
— Пейте, пейте. От этого снадобья ещё никто не умирал.
— Ладно, давай. А то ты, пожалуй, никогда отсюда не уйдёшь. Фу, какая гадость!
— Я знаю, — рассмеялась Матильда, — и поэтому сама этого никогда не пью. Но вы — молодец! Сейчас заснёте. А пока… — Матильда засмеялась, не зная, стоит ли начинать этот разговор.
— Что ты хочешь сказать? Говори, — поддержал её Валерио.
— В пятницу исполнится двадцать лет, как скончалась синьора Бианка… Мы пойдём на кладбище?.. Вы пойдёте?..
— Да, конечно. Двадцать лет я задаю себе один и тот же вопрос: почему она это сделала?
— Синьор Валерио, прошлое нельзя исправить. А у вашей супруги нервишки всегда были никуда не годными.
— Нет, Матильда, всё не так просто. Тут есть какая-то другая, неизвестная нам причина, которая и привела Бианку к роковому шагу. Ведь она соглашалась с моим решением, сама говорила, что у Серджио слишком слабый характер, что в тюрьме он попросту погибнет. И мой арест пережила достойно. К тому же через месяц я уже вышел на свободу, и Бианка была такой счастливой! Что-то случилось потом, когда этот сумасшедший выстрелил в меня, и я тридцать дней провёл между жизнью и смертью. Я знаю, врачи сказали ей, что надежды на моё выздоровление нет, но неужели только это её так подкосило? Может, было ещё что-то, о чём я не знаю?
— Синьор Валерио, не терзайте себя понапрасну. Я была с синьорой Бианкой в больнице, когда тот ненормальный врач сказал ей, что вам осталось жить всего несколько дней. Это был такой удар! Она почти обезумела. Прямо на моих глазах. А горе-доктор велел мне отвезти синьору Бианку домой. Я уложила её в постель, напоила успокоительным чаем и пошла на кухню, приготовить какую-то еду… А когда вернулась к бедной госпоже — её уже не было в комнате… Она исчезла… Не знаю, взяла ли она с собою хоть сколько-нибудь денег, но одежда вся осталась на месте… Синьор Валерио, я не могу простить себе, что оставила её тогда одну. Если бы я была всё время рядом, то мне удалось бы удержать её дома…
