— Моя фамилия — Давила, — очень внятно произнес он. — Андреа Давила. И прошу меня называть впредь только так, синьор следователь.
Гвадонини покачал головой.
— Это я уже слышал. Альберто, не надо валять дурака — ведь вас опознали!
— Но еще больше людей сможет опознать меня, как Андреа Давила,— упрямо настаивал арестованный.
— Боюсь, что ваше упорство явно не пойдет вам на пользу,— ответил следователь.
— Я говорю правду.
— Но как вы можете подтвердить правильность своих слов? — воскликнул Гвадонини со всем темпераментом южанина,— ведь у вас не было найдено никаких документов...
— И на этом основании вы утверждаете, что я — Барцини? — скривился Андреа. — Ведь если у человека не найдено никаких документов, с тем же успехом можно утверждать, что он — Иоанн Павел II или... святой Франциск. Да кто угодно.
— Ваше остроумие кажется мне неуместным, — подал голос помощник следователя, чернявый молодой парень, сидевший сбоку.
— Тем более что вас опознали при задержании, — настаивал Гвадонини.
— Кто?
— Люди, которые вас хорошо знали, — ответил Гвадонини.
— Я повторяю, что на Сицилии — впервые в жизни, — продолжал настаивать Андреа.
— Это мы уже слышали в прошлый раз,— напомнил Гвадонини.
— И услышите еще тысячу раз.
— Ну, хорошо,— произнес следователь, — если вы так настаиваете, мы устроим опознание... Вы не возражаете, синьор Барцини? — спросил он, хитро посмотрев на сидевшего напротив Андреа.
Не стоит и говорить, что Андреа такой поворот дела очень обрадовал.
«Ну, на очной ставке наверняка выяснится, что произошла какая-то ошибка, и меня сразу же выпустят, — подумал он, хорошо, что они предложили мне это...»
— Вы согласны?
— Я не Барцини, повторяю еще раз, — произнес Андреа, — но ваше предложение меня устраивает... Целиком и полностью...
— Вот и хорошо, — улыбнулся следователь, — после обеда приступим.
И надзиратель опять отвел арестованного в его одиночную камеру.
Андреа, растянувшись на койке, улыбнулся — наверное, впервые за все время, которое он провел в тюрьме.
«Ничего, ничего, — успокаивал он сам себя, — скоро все прояснится, скоро все станет на свои места... Надо будет только немного подождать. Вот только Эдера волнуется — и это скверно».
Мысль о том, что Эдера теперь вне себя, не давала Андреа покоя — наверное, волновала его больше, чем его же теперешнее положение...
Эдера, оставив детей на попечение преданной Маргариты Мазино, улеглась на диван, накинула на ноги плед и постаралась заснуть, как-то забыться, успокоиться — однако этого ей не удавалось, мысли роились в ее голове.
Андреа, Андреа, Андреа, — повторялось в мозгу. Что с ним, с Андреа?
Ведь он мог бы и позвонить?
Что же с ним случилось?
Неожиданно над самым ухом прозвенел телефонный звонок — Эдера сразу же определила, что звонок — междугородний. Вскочив, она сбросила плед на пол и схватила телефонную трубку.
Неужели — Андреа?!
О, слава Пречистой Деве!
— Алло! — закричала она.
Однако это был не Андреа. Из трубки послышался знакомый баритон:
— Эдера? О, наконец-то! И почему это вы ничего не сообщили нам с Лючией?
— Манетти! — воскликнула Эдера, немало удивившись, что сыщик разыскал ее тут, в Ливорно, в палаццо дель Веспиньяни.
Абонент, сделав эффектную паузу, ответил:
— Да, совершенно верно. А что это голос у тебя такой опечаленный? — удивился Манетти,— ты что — не рада моему звонку?
Эдера вздохнула.
— Рада...
И едва не разрыдалась — она так надеялась, что это звонит Андреа.
— Послушай, Эдера,— произнес Манетти,— я никак не могу понять, что вы тут делаете? Я позвонил Валерио, хотел справиться, как идут ваши дела в Виареджо, и он дал этот телефон... — немного помолчав, Манетти, осторожно спросил: — у тебя что-то произошло?
— О, — вздохнула Эдера, — это не телефонный разговор...
— Может быть, мне стоит приехать? — предложил сыщик, — сюда, в Ливорно? Может быть, тебе вновь понадобилась моя помощь?
Это было бы неплохо — наверное, никто из друзей и близких людей Эдеры и Андреа теперь не мог бы помочь так действенно, как Манетти.
И как это она сама, с самого начала не догадалась обо всем сообщить этому человеку?
А Манетти, словно почувствовав, о чем теперь думает Эдера, произнес:
— Ну, короче, завтра утром я буду... Ты ведь не против?
— Конечно же, приезжай! — воскликнула Эдера. — Тут столько всего...
Дав сыщику свои координаты, Эдера вновь успокоилась слова Манетти опять вселили в нее надежду; что все должно закончиться хорошо...
Решение созрело буквально как перезревший плод и упало к ногам Отторино: он должен немедленно лететь в Палермо, на Сицилию!
И как можно быстрее — теперь, в этой ситуации, каждая минута дорога!
Но сперва надо было решить, как поступить с Джузеппе Росси, потому что ситуация предугадывалась достаточно однозначно: он, дель Веспиньяни, забирает Андреа из Палермской тюрьмы, тот, наверное, уже о многом догадываясь, рассказывает о том, как сидел с синьором Росси в каком-то портовом барчике, как его неожиданно забрали в полицию...
Кто будет виноват?
