Однако вернуться к Андреа и Эдере все-таки пришлось — не потому, что сам Отторино этого сознательно желал, и даже не потому, что ему больше не о чем было сегодня разговаривать с Адриано — просто с того момента, как он впервые увидел Эдеру, все его мысли, все его помыслы были только о ней...
— Послушай, Отторино, но для чего они тебе, эти супруги Давила?
Дель Веспиньяни недовольно поморщился.
— Не все ли равно?
— Нет, мне просто любопытно... Расскажи, как старому приятелю! — Шлегельяни пододвинулся поближе. — Ну, ведь это не банковские операции, не подбор вероятного компаньона Я ведь тебе об этом уже говорил...
Отторино вопросительно посмотрел на хозяина.
— То есть?
Адриано, отодвинув от себя чашечку остывшего кофе, произнес:
— Не понимаю... Впрочем, кое-что понимаю, но говорить вслух не буду.
— И что же ты понимаешь?
— Ну, совершенно очевидно, что тебя заинтересовал не столько Андреа, этот скромный архитектор, сколько его жена... Так ведь?
Скрывать что-либо от собеседника было бессмысленно, и Отторино ничего более не оставалось, как согласиться.
— Ну да...
— И все-таки, мне кажется, что ты к ней неравнодушен... То есть,— Адриано немного повысил голос,— я ведь помню, как ты любил свою Сильвию...
— Ты хочешь сказать, что теперь я буду искать ее я этой Эдере?
Адриано в ответ лишь пожал плечами — мол, я имел в виду только то, что сказал, а как это понимать — это уже твоя сложности. Понимай, как того сам пожелаешь, дорогой приятель, мне же нечего больше добавить.
Однако Отторино сам пришел на помощь собеседнику.
Немного поразмыслив, он произнес:
— А ты знаешь, наверное, так оно и есть...
Лицо Адриано тронула едва заметная ироническаяусмешка. Он сказал:
— Уж не влюблен ли ты в нее?
— Я всегда любил только Сильвию,— ответил дель Веспиньяни устало.
— И ты думаешь, что эта самая Эдера тебе ее заменит? — осторожно поинтересовался Адриано, проницательно посмотрев на своего собеседника.
— Ничего я не думаю,— ответил дель Веспиньяни очень хмуро, тем более, что понял, что собеседник прекрасно понял его подсознательные намерения — может быть, еще раньше, чем их понял он, Отторино.
— Тогда — зачем тебе она?
— Слушай, не валяй дурака, — ответил граф, — я ведь прибыл в Рим вовсе не для того, чтобы выслушивать твои колкости. Да, на колкости ты мастак, я знаю это... Но всему есть свой предел.
— А для чего же ты прибыл сюда?
— Отпраздновать с тобой свое сорокалетие,— ответил граф, поднимаясь со своего места.
— Ну, вот и прекрасно,— следом за гостем поднялся и сам хозяин. — Вот и замечательно. Отпразднуем у меня дома или пойдем куда-нибудь?
— Пожалуй, лучше куда-нибудь направиться... Как в былые старые времена, в Болонье, как во времена нашего студенчества...
Спальня Андреа и Эдеры по своим размерам не уступала столовой — она была просто чудовищно огромной.
Посредине спальни стояла огромная готическая кровать черного дерева, под балдахином — такие кровати Эдера прежде видела разве что в музеях да в фильмах из средневековой жизни.
Тумбочки и стулья, также, как платяные шкафы и комоды, были подстать кровати — огромные, неуклюжие, они, однако, вселяли чувство уверенности, что есть еще на свете прочные вещи, вещи, сделанные на века.
— Подумать только, — сказала Эдера, расстилая постель, — сколько людей спало на этой кровати... Сколько детей было зачато на ней, сколько, наверное, испустило тут свой последний вздох... Ведь мебель эта наверняка того же возраста, что и палаццо...
— И не говори, — ответил Андреа, раздеваясь, — и наверняка она переживет и хозяина, и нас с тобой...
Было уже поздно — часов десять, когда телефон на столике мореного дуба пронзительно зазвонил.
Трубку поднял Андреа.
— Алло?
— Извините, что я вас разбудил,— из трубки послышался голос Отторино,— я теперь в Риме... И еще извиняюсь за то, что не мог вас встретить...
— Ничего, Отторино,— произнес Сатти, памятуя о просьбе графа не называть его полным именем — «дель Веспиньяни», а именовать кратко,— ничего... Мы еще не спали...
— Ну, как вы на новом месте?
— Спасибо, отлично устроились,— ответил Андреа,— и я с нетерпением ожидаю работы.
— Как Эдера — ей нравится?
— Очень,— ответил Андреа, тем более, что ему не пришлось кривить душой — Эдере действительно все очень, очень понравилось.
— Так вы говорите, что соскучились по работе? — спросил Отторино.
— Не то слово!
— Что ж — завтра утром я возвращаюсь, и мы поговорим обо всем более предметно... Ну, что — спокойной ночи, Андреа...
Когда Андреа положил трубку, Эдера с улыбкой произнесла ему:
— Дорогой, мы еще не успели приехать, а тебе работу подавай...
— Не могу же я сидеть тут без дела, сложа руки! — запротестовал тот,— ведь мы тут все-таки не просто гости... Граф пригласил меня для того, чтобы я что-нибудь делал!
— Разумеется, разумеется, дорогой,— смеясь, сказала Эдера,— ты ведь и дня не можешь просидеть, чтобы не работать...
Андреа ответил с напускной обидой:
— А разве это плохо?
— Ну что ты! Наоборот — я только горжусь, что у меня такой замечательный муж!
Она, приподнявшись на локте, поцеловала его.
— Спокойной ночи, мой любимый!
— И тебе того же...
