К 1848 году призраки прочно обосновались в Америке - главным образом, в ее северо-восточной части. В их неосязаемом присутствии столы начинали отплясывать джигу, занавески таинственно колыхались и трепетали, а дамы впадали в транс, часто переходивший в истерики. Спиритизм и прочая мистика сделались велением моды. Даже среди людей, ей не поддавшихся, было мало таких, на кого все это не производило бы впечатления. Течение это брало начало в самых глубинах скованного предрассудками и ограничениями общественного сознания, в великом духовном томлении, проявления которого ошибочно считали литературной условностью. На самом же деле в период с 1820 по 1860-е годы насколько написанное тогда поддается правильному пониманию и толкованию подобные умонастроения владели очень и очень многими - особенно молодыми людьми и женщинами. Избегнуть гнетущей скуки ханжеского семейного благонравия - нетерпимого, а потому и нестерпимого - в ту пору можно было в основном двумя путями - один вел на Запад, другой - в область потустороннего. Искали на обоих, хотя и в разных направлениях, по сути, одного и того же - духовного освобождения.
Жившая в Провиденсе (штат Род-Айленд) Хелен Уитмен была душой местного духовидческого братства. В ее руках сходились нити переписки с многочисленными друзьями и единомышленниками, на которых она имела немалое влияние. Прелестная, утонченная, туманно-загадочная и ускользающая, облаченная в покровы из легкого шелка, она являлась, защищаясь веером от чересчур резкого света дня, словно идеальное воплощение духовной женственности, и неслышно, едва касаясь земли изящными туфельками, проплывала мимо - следом, развеваясь, тянулся тонкий, как паутинка, шарф и едва ощутимый запах эфира, которым был пропитан ее платок.
[299]
Жизнь, то есть жизнь реальная, казалась нестерпимо яркой этой "Елене из тысячи грез". "Ее уютные комнаты были всегда погружены в мягкий полумрак", а приглушить порою слишком острые переживания ей помогал эфир. Крепким здоровьем она никогда не отличалась. Страдая болезнью сердца, она не раз преждевременно сообщала в печальных и многозначительных прощальных письмах к друзьям о своей близкой и неминуемой кончине.
Время от времени миссис Уитмен публиковала стихи. Увлекшись в конце 1840-х годов спиритизмом, тесно сошлась на этой почве с Элизабет Оукс Смит. Вместе они исследовали природу спиритического транса, медиумов и вообще все, что относилось к "экспериментальной" стороне дела. Миссис Смит, хотя и была как будто более сильной личностью, в конце концов всецело подпала под влияние своей подруги. Последние публичные выступления Элизабет Смит, немало сделавшей для эмансипации в Америке, вылились в сплошной поток мистического вздора.
По тоже не миновал грехов оккультизма, однако сумел сохранить здравость мышления. Его увлечение мистическим объясняется причинами чисто литературного свойства. В этой области он черпал материал для своих стихов и рассказов, которые окружали автора неким ореолом загадочности, причастности к тайнам, дающей право насмехаться над непосвященными. Замысел "Эврики", например, подсказал, по всей вероятности, некий Эндрю Дэвис, чьи лекции о месмеризме посещал По. Незадолго до встречи с миссис Уитмен По, как рассказывает Дэвис, побывал у него, очевидно, чтобы посоветоваться о каких-то специальных деталях для рассказа "Правда о том, что случилось с мистером Вальдемаром". Дэвис, который утверждал, что способен "видеть сквозь людей", говорил, будто перед По всегда лежала странная черная тень, а за его головой виднелись какие-то темные холмы - неведомый, печальный и сумрачный ландшафт.
По искал спасения от тягостной обыденности не в спиритическом трансе и не на просторах Дикого Запада, но все дальше углублялся в темные и таинственные лабиринты собственной фантазии. В 1849 году вспыхнула "золотая лихорадка" в Калифорнии. Это было новое Эльдорадо, неодолимо манившее искателей бо
[300]
гатств и приключений. По откликнулся такими строками:
Средь гор и долин
Спешил паладин,
Ни солнце, ни тень не преграда.
И юн, и удал,
Он с песней искал
Таинственный край Эльдорадо.
Но тенью легла
На складки чела
Немых расстояний преграда.
Он в дальних краях
Ослаб и одрях,
Покуда искал Эльдорадо.
У сумрачных скал
Он тень повстречал:
"О тень, всем надеждам преграда,
Поведай ты мне,
В какой стороне
Смогу я найти Эльдорадо?"
"Ищи за несметным
сонмом планет,
Ни в чем я тебе не преграда.
Спускайся скорей
В долину теней,
И там ты найдешь Эльдорадо!"(1)
