К тому времени для завершения галереи его идеальных типов недоставало лишь одного образа. Юный и гордый байронический герой исчез вместе с Эльмирой Ройстер, принцессой из "Тамерлана". Тоскующая и оплакиваемая "Елена", слившая в себе черты г-жи Стенард и Фрэнсис Аллан, была многократно воспета в одах и элегиях; "Лигейя", странный духовный антипод Вирджинии, призрачным утешением явилась в холодную темницу его супружества. Всех этих таинственных героинь неизменно настигали недуги и ранняя смерть. В Балтиморе и Нью-Йорке центральной фигурой в произведениях По сделался неврастеник и ипохондрик, преследуемый кровосмесительными фантазиями мистик, жертва наркотического дурмана и суеверных страхов. То были многоликие ипостаси самого По и любимых им женщин, двойники, чей придуманный мир он наполнял страданием, пытаясь облегчить тем самым бремя печалей и разочарований, отягощавших его собственную жизнь. Дворцы, сады и покои, населенные этими призраками, блистают роскошным убранством, оно точно причудливая карикатура на нищенское убожество настоящих его жилищ и безотрадную обстановку тех мест, куда забрасывала его судьба.
В Филадельфии появился на свет последний из придуманных По литературных персонажей. На этот раз, встревоженный первыми предвестиями умственного расстройства, По ищет спасения от нависшей опасности, перевоплощаясь в героя, который рисуется в его воображении как наделенный сверхъестественной силой ума логик, блестящий аналитик, легко распутывающий любые загадки и головоломки, удачливый кладоискатель и проницательный детектив, раскрывающий самые таинственные преступления. Новый персонаж оказался оригинальной литературной находкой, и из всех героев, созданных фантазией По, завоевал в конечном счете наибольшую популярность у читателя. Появление его было предзнаменовано лишь немногими намеками в более ранних произведениях. Однако известно, что весной 1839 года По всерьез заинтересовался методами составления и решения криптограмм, и одним из первых свидетельств этого увлечения можно, очевидно, считать таинственные иероглифы, фигурирующие в "Приключениях Артура Гордона Пима". В январе 1840 года он бросил со страниц "Александерс уикли", ничем не примечательного фила
[192]
дельфийского журнала, "вызов всему миру", объявив, что берется разгадать любую присланную ему криптограмму. Поскольку "мир", где был известен принадлежавший г-н Александеру скромный еженедельник, охватывал самое большее несколько сотен читателей, По вполне успешно справился с решением немногих пришедших в ответ на "вызов" головоломок. Как мы увидим дальше, тот же трюк, но с большим размахом, он проделал позднее в журнале Грэхэма, показав себя чрезвычайно искусным криптографом.
Сведений о том, какой образ жизни вели По и его семья в первые шесть месяцев пребывания в Филадельфии, почти не сохранилось. За материалы, время от времени публиковавшиеся им в газетах и журналах, он не получал почти ничего. Денег по-прежнему отчаянно не хватало, и в домике на Шестнадцатой улице, где семья оставалась до начала осени 1839 года, прочно поселилась нужда. Г-жа Клемм и Варджиния вынуждены были снова взяться за шитье, чтобы хоть как-то свести концы с концами.
Ставшее уже привычным бедственное положение было облегчено поступлением По на службу в качестве редактора и корреспондента журнала "Бэртонс джентльменс мэгэзин". При каких обстоятельствах состоялось знакомство По с Бэртоном, трудно сказать с уверенностью; возможно, их свели друг с другом Брукс или Уилмер, которые в свое время сотрудничали с бэртоновским ежемесячником. В апреле того года Бэртон написал рецензию на "Артура Гордона Пима", отозвавшись о повести с изрядной долей сарказма. Невзирая на это, подвергнутый критике автор вскоре обратился к рецензенту и редактору с предложением своих услуг, на которое получил следующий ответ:
"Филадельфия, 10 мая 1839 года.
Эдгару А. По, эсквайру.
Милостивый государь!
Я уделил должное внимание Вашему предложению. У меня действительно имеется желание заключить в некотором роде договор, наподобие того, что Вы предлагаете, и я не знаю никого, кто мог бы лучше Вас соответствовать моим нуждам. Теперешние расходы журнала до ужасного велики, много больше, чем
[193]
допустимо при моих тиражах. Я уверен, что издержки мои выше, чем в любом ныне существующем издании, считая и ежемесячники, вдвое превосходящие мой в цене. Конкуренция растет, и соперников с каждым днем все больше.
Давайте остановимся, скажем, на 10 долларах в неделю в течение оставшегося до конца года времени. Если мы решим остаться вместе и дальше - чему я не вижу причин не сбыться, - Ваше предложение вступит в силу в 1840 году. Любому из нас надлежит уведомить другого по крайней мере за месяц о намерении расторгнуть договор.
