Питер Акройд, чьему перу принадлежит целый ряд жизнеописаний его великих соотечественников, — Чосера, Шекспира, Ньютона, Тернера, — не случайно включил в этот ряд биографию Эдгара Аллана По. В Англии По был признан гораздо раньше и понят гораздо глубже, чем в Америке. Томас Гарди считал По «первым, кто до конца осознал возможности английского языка», а Йейтс не сомневался в том, что По был «величайшим из американских поэтов». Эдгар Аллан По сыграл огромную роль в развитии европейской литературы, став предтечей символизма и сюрреализма, не говоря уже о том, что он заложил основы таких популярных в современности жанров, как фантастика и детектив.
Сентябрьским вечером 1849 года Эдгар Аллан По явился к доктору Джону Картеру в Ричмонде, в штате Вирджиния, и попросил лекарство от замучившей его лихорадки. Прихватив с собой на выходе принадлежавшую доктору трость из ротанга с вкладной шпагой, он отужинал в трактире напротив.
По собирался взойти на борт парохода до Балтимора, то есть первой предполагаемой остановки на пути в Нью-Йорк, где его ждали дела. Пароход отчаливал наутро в четыре часа, а все путешествие должно было продлиться сутки с небольшим. Провожавшим его друзьям По показался трезвым и веселым. Из Ричмонда писатель рассчитывал отлучиться недели на две, не больше. Он не взял с собой никакого багажа. А шестью днями позже его нашли при смерти в трактире.
В пятницу, 28 сентября, По прибыл в Балтимор. Здесь он задержался, вместо того чтобы сразу ехать в Филадельфию, второй пункт назначения по пути в Нью-Йорк, и есть свидетельства, что он там запил. Наверное, таким образом он вздумал лечиться от лихорадки. А может, хотел отвлечься от тяжелых мыслей. Ричмондские врачи предупредили его, что следующий приступ наверняка станет смертельным.
Не исключено, что потом По отправился в Филадельфию поездом. Там он навестил нескольких друзей и то ли напился, то ли заболел. Наутро, пребывая не в лучшей форме, заявил, что едет в Нью-Йорк. А на самом деле, случайно или следуя одному ему известному плану, вновь оказался в Балтиморе. Согласно неподтвержденным слухам, По пытался вернуться в Филадельфию, однако в поезде его обнаружили в «бессознательном» состоянии, и кондуктор препроводил его обратно в Балтимор. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что случилось на самом деле. Истина утрачена. Полный туман.
Нельсон По, кузен писателя, писал потом Марии Клемм, теще Э. А. По и его фактической опекунше, что «понятия не имеет, когда тот приехал в город [Балтимор], где проводил время и что с ним происходило». Несмотря на многочисленные изыскания и не менее многочисленные домыслы, картина не прояснилась. Наверное, он бродил по улицам или нетвердой походкой перебирался из трактира в трактир. В точности известно лишь одно. Третьего октября газетный типограф послал сообщение Джозефу Эвансу Снодграссу: «Некий дурно одетый человек обнаружен у Райана на четвертом участке. Называет себя Эдгаром А. По. Он в ужасном состоянии и говорит, что знаком с вами. По моему убеждению, ему срочно нужна помощь». Снодграсс был редактором газеты «Сэтердей визитер», с которой По сотрудничал. «Четвертый участок» указывает на трактир, в котором тогда проводились выборы в конгресс; Райан — имя хозяина этого трактира.
Снодграсс немедленно отправился по указанному адресу, где и нашел одурманенного вином По в окружении толпы «пьющих мужчин». Внимание Снодграсса сразу же привлекла странная одежда По. Рваная соломенная шляпа, мешковатые брюки, сюртук с чужого плеча, и ни намека на жилет и шейный платок. Если не считать соломенной шляпы, По уезжал из Ричмонда одетый совсем иначе. Однако, как ни странно, при нем все еще была ротанговая трость доктора Картера. Вероятно, его больному сознанию она представлялась отличным орудием защиты.
Снодграсс не подошел к По, но заказал для него комнату в том же заведении. Он собирался послать сообщение родственникам писателя в Балтимор, но двое из них неожиданно возникли сами. Одним был Генри Герринг, кузен По, который оказался в трактире в связи с выборами, так как приходился родственником местному политику. Снодграсс вспоминал, как «родственники отказались взять на себя заботу о По» на том основании, что в запое он становился неуправляемым, и предложили поместить его в местную больницу. Бесчувственного, «как труп», По доволокли до экипажа и доставили в больницу при Вашингтонском колледже.
Позднее тамошний врач Джон Моран сообщил, что По «не осознавал своего положения до раннего утра», когда неподвижность сменилась «тремором в конечностях», а полное беспамятство — «беспрестанным бредом, в частности бессмысленными беседами с призраками и воображаемыми фигурами на стене». Лишь на второй день пребывания в больнице, то есть в пятницу второго октября, По успокоился. Он начал говорить разумно, хоть и не совсем связно. Врачу он рассказал, что в Ричмонде у него жена, хотя это не соответствовало действительности, и что он понятия не имеет, когда уехал из города. Врач уверил его, что скоро он свидится со своими друзьями. В ответ По принялся казниться и упрекать себя в своем падении и заявил, что лучшая услуга, которую может оказать ему друг, — это выбить ему (По) мозги. Потом он впал в дремотное состояние.