Где та грань, которая разделяет фантазию и ложь? Казалось бы, что плохого в том, что детдомовская девочка придумает себе другую историю, другую жизнь? Но это та же игра, увлечься которой очень соблазнительно и просто. Но жизнь научила Алёну Малахову подниматься раз за разом и начинать всё сначала. И, может быть, наступит тот день, появится тот мужчина, перед которым можно будет не притворяться. Но через что ещё придётся пройти ради этого, в ком разочароваться и с кем расстаться?
Алёна уже больше десяти минут сидела в такси, не находя в себе смелости выйти. Даже в окно не смотрела, взгляд остановился на подголовнике потёртого сидения «логана», и Алёна сидела и думала о том, скольких людей до неё, с их проблемами и бедами, видел салон этого автомобиля. Наверняка немало, раз водитель понимающе молчит и её не торопит. Хотя, к чему её торопить? Счётчик отсчитывает рубли.
На деньги было наплевать. Алёна то и дело тёрла ладони друг о дружку, они были ледяные, но отчего-то влажные. Это было неприятно, и она их тёрла, тёрла. Понимала, что всё это не от волнения. Её накрыла паника, приступ отчаянной трусости. Не хотелось выходить из такси, хотелось попросить водителя отвезти её обратно на железнодорожный вокзал. Купить билет на первый поезд, что остановится на платформе, и уехать, куда глаза глядят. Как она однажды и сделала. И почему-то за все прошедшие годы никогда, правда, ни разу, не подумала о том, что ей придётся вернуться. Хотя, городок, в котором она родилась, находился всего в нескольких часах езды на поезде от крупного областного центра, в котором она теперь жила. Возможно, на машине даже быстрее доберёшься. Но она никогда не проверяла. Невероятно, но факт. Алёна ни разу в своей жизни не преодолевала это расстояние на автобусе или машине. В детстве её никто никуда не возил, а когда ей исполнилось семнадцать, и ей вручили диплом об окончании школы, она тут же купила билет на поезд и уехала. Как мечтала.
И получилось так, что и вернулась на поезде.
Водитель, лысый мужчина лет сорока, всё же рискнул обернуться через плечо, на неё посмотрел. Выжидающе. Алёна тоже на него посмотрела.
– Я вас задерживаю?
– Да нет, – отозвался он, но в голосе проскользнули удивлённые нотки. Наверное, подобное замешательство клиентов ему всё же было в диковинку. – Сидите. Может, вам воды? У меня есть.
Алёна качнула головой.
– Нет, спасибо. Я лучше с вами расплачусь.
Она открыла новую сумочку от Fendy, достала изящное портмоне. Подарок будущей свекрови. Протянула таксисту пятисотрублёвую купюру, и негромко проговорила:
– Сдачи не надо.
По меркам маленького города, это была внушительная сумма за столь недолгую поездку, и на счётчике отображалась куда меньшая. Зато таксист заметно оживился, поблагодарил, а Алёна, наконец, открыла дверь. Нельзя бесконечно прятаться в такси. Нужно выйти и сделать то, зачем она приехала. Решить проблему… если проблема, вообще, существует, потом уехать, и всё забыть. Наконец, жить, не вспоминая. Она ведь все эти годы верила, что когда-нибудь наступит такой день, когда она откроет утром глаза, и поймёт, что она живёт сегодняшним днём, без оглядки, без воспоминаний, без страха быть разоблачённой. И почему-то верилось, что этот день придёт совсем скоро. Раз уж свидетелей становится всё меньше и меньше. Вот и главного свидетеля… нет, наверное, всё-таки виновника всех её бед, позавчера не стало.
Алёна захлопнула за собой дверь автомобиля, и отошла на пару шагов. Огляделась. Череда трёхэтажных деревянных домов, некоторые заметно покосились от времени, но кое-где в оконных проёмах белели новые пластиковые окна. Во дворах палисадники, ржавые гаражи-ракушки, поломанные детские качели и клумбы, сооружённые из ненужных автомобильных шин. Что-то из этого Алёна помнила, нечёткие картины всплывали в памяти, хотя, прошло почти двадцать лет. Последний раз она была здесь ещё девочкой. И этот двор казался ей родным, целым миром, который было очень страшно покидать. И назло всему она долгие годы помнила вот эти качели, треск соседского мотоцикла, рыжего кота, которого любила гладить. А сейчас вспомнила особенно чётко, и от этого воспоминания недовольно поморщилась.
Рабочий посёлок, даже не городского типа. Здесь она провела первые годы своей жизни. Здесь мало, что изменилось. Разве что из рабочего посёлок превратился в обычный, потому что ткацкая фабрика давным-давно закрылась. И со временем в посёлке оставалось всё меньше молодёжи, все подались в город – жить, учиться, зарабатывать.
Из подъезда вышла женщина, грузная, в цветастом платье и с причёской, что любили делать когда-то. Алёна такой уже давно не встречала. Мелкие короткие кудряшки, созданные химической завивкой, а волосы, покрашенные в рыжий цвет, будто сами кричали, что их красили хной, а не краской в салоне. Женщина вышла, присмотрелась к ней. На какую-то секунду они замерли, разглядывая друг друга, после чего дама с «химией» несмело позвала:
– Алёна?
Алёна не сдержалась и вздохнула. Заставила себя кивнуть, даже улыбку попыталась изобразить, но вышло криво и неестественно.
– Здравствуй, тёть Маш.
Тётя Маша, которую Алёна не видела больше десяти лет, и, признаться, не в первый момент узнала, вдруг очень знакомо, опять же из детства, всплеснула руками, и поспешила к ней навстречу.
– Алёна, девочка моя! Ты приехала!
