Женщины сели рядышком на продавленном диване, который явно знавал лучшие времена, как, впрочем, и вся остальная обстановка в комнате. Раиса протянула Майе семейную фотографию в рамке. Снимок был выцветший – то ли от времени, то ли от избытка солнечного света, а скорее всего, от того и другого. На фотографии были запечатлены пять человек. Майя узнала Тео, к нему жались два мальчика помладше – видимо, братья. Позади них стояли Раиса – выглядела она не так чтобы моложе, но заметно счастливее – и крепко сбитый мужчина с пышными усами и широкой улыбкой.
– Это Хавьер, – пояснила Раиса, указывая на мужчину. – Отец Тео. Он скончался через два года после того, как погиб Тео. Рак. Так нам сказали. Но…
У Хавьера была чудесная улыбка, заразительная даже на фотографии, из тех, глядя на которые невольно задаешься вопросом, над чем ее обладатель смеется. Раиса забрала у Майи фотографию и бережно вернула ее обратно на полку.
– Хавьер родом из Мексики. А я родилась в бедной семье в Сан-Антонио. Мы с ним познакомились и… впрочем, вам это неинтересно.
– Нет, продолжайте.
– Это не важно, – сказала Раиса. – Мы осели в Филадельфии, потому что у Хавьера был кузен, который устроил его здесь работать садовником. Ну, вы понимаете. Подстригать газоны у богатых, все в таком роде. Но Хавьер… – Женщина умолкла и улыбнулась каким-то своим воспоминаниям. – Он был умный и честолюбивый. И очень обаятельный. Его все любили. Было в нем что-то… Вы меня понимаете? Бывают люди, просто волшебники какие-то. Люди к ним тянутся. Вот и мой Хавьер был таким.
– Это чувствуется. – Майя кивнула на фотографию.
– Правда ведь? – Улыбка сползла с лица Раисы. – В общем, Хавьер часто делал работу для людей из Мэйн-Лайн, и для семьи Локвуда тоже.
– Это однофамилец директора школы?
– Вообще-то, это его двоюродный брат. Он финансист, очень богатый. Жил по большей части в Нью-Йорке, но тут тоже держал дом. Такой весь из себя, блондинистый, с выдающейся челюстью, хотя, вообще-то, он был мужик неплохой. Хавьер ему нравился. Они часто разговаривали. Ну и вот однажды Хавьер рассказал ему про Тео. – На ее лице вновь отразилась вся боль. – Он был особенный мальчик, мой Тео. Такой умница. И спортсмен отличный. Ему все было дано, как говорится. Мы, как все родители, хотели для него лучшей доли. Хавьер мечтал отправить Тео в школу поприличнее. Выяснилось, что Академия Франклина Бидла как раз искала нескольких одаренных ребят из необеспеченных семей, собираясь предложить им стипендии на обучение. Чтобы потом утверждать, что у них учатся дети, как они это называют, из разных социальных слоев. В общем, этот самый Локвуд предложил свою помощь. Он поговорил с двоюродным братом, директором, ну а дальше вы знаете. Вы в школе-то были?
– Да.
– Это же смех на палочке, правда?
– Ну, наверное.
– Но Хавьер так радовался, когда Тео туда взяли. А я вот очень переживала за сына. Попробуй-ка впишись в тамошнюю жизнь, когда с рождения жил вот так вот. – Она обвела рукой комнату. – Это все равно что, не знаю, как с аквалангистами, когда они всплывают слишком быстро. Как же эта штука называется? Кессонная болезнь, вот. В общем, я и тогда так считала. Хотя никому ничего не говорила. Я же не дура. Я видела, какой это шанс для Тео. Понимаете, что я имею в виду?
– Да, разумеется.
– Ну вот, однажды утром Хавьер ушел на работу. – Раиса Мора стиснула руки, словно в горячей молитве, и Майя поняла, что история близится к развязке. – Я в тот день работала в вечернюю смену, поэтому с утра была дома. В дверь позвонили. – Она бросила взгляд в направлении входа. – В таких случаях они не звонят по телефону. Они являются лично, как будто Тео был в армии или что-то в этом роде. В общем, явился сам директор Локвуд и еще кто-то из школьной администрации, я не помню его имени. Они молча стояли на пороге, и вы, наверное, подумали, что я сразу же все поняла, как только увидела их лица. Вы, наверное, подумали, что я увидела, как они стоят с печальным видом и прячут глаза, и мне все сразу же стало ясно, и я упала на пол с криками: «Нет, нет!» Но на самом деле все было совсем не так. Я улыбнулась им. Сказала: «О, какая приятная неожиданность!» Провела их в дом. Спросила, не хотят ли они выпить кофе, а потом… – Раиса почти улыбнулась. – Хотите услышать нечто ужасное?
Майе подумалось, что она уже и так это услышала – что вообще могло быть ужаснее, – но все-таки кивнула.
