Самый обычный день начнется для главной героини с сущего кошмара, но чем он закончится – не приснилось бы ей даже в самом необычном сне.
1
Простая русская девушка Настя Проклова, рядовая пограничных войск, стояла перед зеркалом, пристально рассматривая свое лицо. Служила она недавно и на погранслужбу, честно говоря, попала случайно. Она долго проработала на таможне оператором в отделе регистраций грузов и перевозок. Получала гроши, пока кто-то из подруг не надоумил пойти к погранцам, благо работали под боком. Подала заявление и буквально через неделю получила вызов на собеседование, в районный отдел КНБ.
С самого рождения она жила в Георгиевке, славном маленьком городке на стыке двух южных республик. Рано вышла замуж, и так же рано развелась. В ЗАГСе, на дежурный вопрос о причине развода, молодые отделались стандартным «не сошлись характерами», что, впрочем, было недалеко от истины. Всучили «пятихатку» мрачной служивой конторской даме и через неделю получили акт о разводе.
Семейная жизнь, так неудачно начавшись, не удалась и второй раз, когда родственники нашли одинокой девушке нового жениха. Высокий и статный Володя, тракторист из соседнего совхоза, точнее с фермерского хозяйства, как теперь величают, был ей знаком и раньше, они часто виделись на остановках или в каких-то магазинах. Городок-то маленький, все знакомы друг с другом, в той или иной степени.
С Володей тоже не заладилось. Его грубоватые шутки уже не казались смешными и залихватскими, как в период ухаживаний. Как многие мужья, быстро устающие от семейной жизни, он подсел на вечную дурную привычку посмеиваться над своей спутницей, находя ее некрасивой, говорливой или глупой. Володя выбрал предметом своего подспудного недовольства явную физическую непривлекательность Насти. То посмеется над ее носом, излишне массивным для маленького девичьего лица, то проедется по довольно заметному пушку светлых волос над губой, что конечно, обидно вдвойне. Он не без издевки в голосе предлагал ей воспользоваться бритвенной машинкой, словно эта растительность была каким-то уродством, которое надо удалить.
Настя рассматривала этот самый пушок в тысячный раз, надкусывала верхнюю губу, морщилась, облизывала языком. Вдруг приходила в голову шальная мысль: не смахнуть ли, действительно, это все бритвой.
Она горько вздохнула и тут же пожалела об этом вздохе, потому что на левой стороне груди протяжно заныл огромный синяк, полученный во время вчерашней ссоры. Автором синяка, конечно, был Володя. Он приехал вчера слишком поздно, уже за полночь, злой как черт. И не понимала Настя, чего ему так злиться: то он зол на погоду, то на дурное начальство, то на технику, которая вечно ломается. Настя – девчонка сельская, знает что к чему и понимает, что жить теперь стало намного лучше, не то что раньше. Районная администрация закупила отличные зарубежные комбайны, теперь Володя ездит на толковой голландской технике, а не на раздолбанной «Ниве». Зарплаты тоже не позорные, с привязкой к отработке, погектарно. Есть стимул работать и работать, хоть за двоих паши, никто ничего не скажет. Так нет же, злой как черт!
Настя снова вспомнила вчерашний вечер, сутулую спину мужа над столом. Он недовольно полощет ложку в тарелке с борщом, подмахивает дежурную рюмку с водкой, снова елозит, не закусывая. И говорит, говорит... О дрянной соляре, о бригадире-долбоебе, о рулевой гидравлике, которая то слишком чувствительна для его мужественных рук, то слишком тормозная, будто разладил ее кто.
– И ведь не возьмешь ключ и не полезешь под машину, техника-то опечатанная, нельзя самому лезть, боятся капиталисты хреновы, что снесу чего-нибудь. Нет же, надо гнать на станцию, к мастерам, которым уже все можно, которые и есть настоящие воры.
Вот он и бубнит и бубнит, не разгибает спины. И просит еще рюмашку, как бы между прочим.
Настя, конечно, говорит «нет». Больно часто стал Володя закладывать, а как напьется – держись. Спуску она ему, конечно, не давала. Она только ростом не вышла, а физика в ней есть, может за себя постоять. Однажды, на володину пьяную пощечину она ответила пинком прямо в промежность агрессора, да так, что согнулся гад в прямой угол и выл как волк. С тех пор, он когда драться лезет, то прет бочком, оберегая свою манду, зная, что везде силен мужик, кроме двух его заветных мест – шея и пах.
Одним словом, не поставила она ему вторую рюмку, отвернулась к тазику и стала мыть посуду. Тогда Володя молча поднялся, подошел к ней, с силой развернул к себе лицом и так же молча, коротко размахнувшись, ткнул ее в грудь своим кулачищем. Костяшками пальцев ударил, специально, чтобы до грудной клетки промять. Настя, бедная, задохнулась от дикой боли, а он спокойно, как ни в чем ни бывало, подошел к шкафу, достал бутылку и отцедил сколько хотел.
