Я ахнула, и она с недоумением взглянула на меня. Схватив Крисс за руку, я решительно потащила ее к выходу из зала.
– Куда мы идем? – опешила Крисс, явно не ожидавшая такого поворота событий. – Америка, что случилось?
Я затащила ее за угол и втолкнула в дамскую уборную, предварительно удостоверившись, что мы одни и никто нас не услышит.
– Ты из повстанцев! – набросилась я на нее.
– Чтооо?! – чуточку слишком театрально возмутилась она. – Да ты спятила!
Однако же она непроизвольно потянулась к цепочке и тем самым себя выдала.
– Мне известно, что означает эта звезда, Крисс, так что не пытайся меня обмануть, – спокойно произнесла я.
Выдержав паузу, она вздохнула:
– Ничего противозаконного я не сделала. Я не организую нигде никаких протестов, я просто сочувствующая.
– Прекрасно, – бросила я. – Но чем ты докажешь, что ты здесь, потому что тебе нужен Максон, а не потому, что тем, кого ты поддерживаешь, нужен свой человек во дворце?
Она немного помолчала, подыскивая слова. Потом, сжав челюсти, подошла к двери и заперла ее:
– Если тебе непременно хочется это знать, да. Меня… предложили королю в качестве возможного варианта. Я уверена, ты уже догадалась, что лотерея на самом деле была одной видимостью. – (Я кивнула.) – Король был – и до сих пор остается – не в курсе, сколько северянок было выдвинуто. Мне единственной из всех выпала возможность попасть во дворец, и поначалу я оставалась здесь исключительно из преданности делу. Я не понимала Максона и, казалось, была совершенно ему безразлична. Но когда я лучше узнала его, мне стало очень грустно, что я не интересую его. После того как Марли выбыла, а ты впала в немилость, я увидела его совершенно в ином свете. Ты, наверное, считаешь, что я приехала сюда из неверных побуждений, и, возможно, права. Но сейчас я здесь нахожусь в силу совершенно иных причин. Я люблю Максона и по-прежнему готова за него бороться. Вместе мы способны совершить очень многое. Так что если ты думаешь, что можешь шантажом заставить меня уехать, то лучше даже и не пытайся. Я не уступлю. Ты поняла меня?
Никогда еще Крисс не вела себя так пылко. Я не могла понять, причиной тому ее уверенность в своей правоте или выпитое шампанское. Вид у нее был такой воинственный, что я не знала, что и сказать.
Мне очень хотелось сообщить ей, что мы с Максоном тоже способны вдвоем очень много сделать и, возможно, уже успели совершить такое, о чем она не может и мечтать. Но момент для хвастовства был далеко не самый подходящий. И потом, у нас с ней было много общего. Я приехала сюда ради своей семьи, и она тоже ради своей семьи, если это можно так назвать. И мы обе уже успели занять каждая свое место в сердце Максона. Что толку теперь грызться!
Крисс приняла мое молчание за согласие вести себя мирно и слегка расслабилась:
– Вот и хорошо. А теперь, с твоего позволения, я возвращаюсь обратно на вечеринку.
Одарив меня ледяным взглядом, она удалилась, а я осталась разрываться на части. Что делать? Молчать? Или сообщить кому-нибудь? И вообще, плохо это или хорошо?
Я вздохнула и вышла из уборной. Веселиться расхотелось, и я направилась прямиком к себе.
Несмотря на то что я успела соскучиться по Энн с Мэри, не застав никого в комнате, я обрадовалась. Я бросилась на постель и попыталась размышлять логически. Значит, Крисс – северянка. Ничего опасного, если верить ее словам, но я все равно не понимала, что именно это значит. Наверное, ее имели в виду Август с Джорджией. И с чего я взяла, что они говорили об Элизе?
Выходит, это Крисс помогла им проникнуть во дворец? И указала, где искать то, что их интересовало? У меня были во дворце свои тайны, но я никогда не задумывалась, что могут скрывать другие девушки. И зря.
А теперь что я могла сказать? Если между Максоном и Крисс что-то есть, любая попытка разоблачить ее будет выглядеть так, будто я пытаюсь очернить соперницу. И даже если это сработает, не таким способом я хотела получить Максона.
Я хотела, чтобы он знал, что я люблю его.
В дверь постучали. Меня очень подмывало не открывать. Если Крисс пришла что-то объяснить или кто-то из девушек решил вернуть меня на праздник, мне сейчас совершенно не хотелось с ними общаться. В конце концов я все-таки заставила себя подняться с постели и подойти к двери.
На пороге стоял Максон с пухлым конвертом и маленькой коробочкой, упакованной в оберточную бумагу.
Едва я поняла, что мы с ним снова оказались один на один, как атмосфера внезапно наэлектризовалась, пронизанная какой-то магической энергией, и я вдруг почувствовала, как сильно по нему соскучилась.
– Привет. – Он держался как-то скованно, как будто не знал, что еще сказать.
– Привет.
Мы стояли столбом, молча глядя друг на друга.
– Не хочешь войти? – предложила я.
– Э-э… Ну да, хочу.
Что-то внутри Максона щелкнуло, и его поза и выражение лица изменились. Наверное, он нервничал.
Я посторонилась, давая ему пройти. Он огляделся по сторонам, словно моя комната успела преобразиться с тех пор, как он был здесь в последний раз.
Потом Максон посмотрел на меня:
– Как ты?
