Слабый ветерок колыхнул тонкие занавески, прошелся по комнате вечерней прохладой. Лика вытянулась на покрывале, потом снова свернулась в клубочек и отвернулась к стене.
В этот момент она чувствовала себя одиноко, как никогда.
Борис медленно поднялся по лестнице и остановился у дверей в голубую спальню.
Таких спален, разделявшихся по цветам, было штук пять в гостевом крыле. До этого дня они пустовали.
Но сегодня Кирилл привел Лику. Привел — и оставил на друга, не объяснив ничего. А сам ушел. Хотя, в глазах Бориса это уход больше напоминал бегство.
Только от чего бежал названый брат? От собственной глупости или чувств?
Отогнав лишние мысли, Борис постучал.
Девушка не ответила.
Может быть, задремала? Оно и не мудрено. Он заметил, в каком она была виде, когда испуганной мышкой проскользнула в холле мимо него. В тот момент Борису впервые в жизни захотелось дать Киру в нос. Не в шутку, как они порой дурачились, а в полную силу, чтобы у того и пятки сверкнули.
Но он даже не шелохнулся, наблюдая, как Кирилл отправляет Лику по лестнице в гостевое крыло. Понимал: слишком разные категории. Да и Лика — особый случай.
Постучав еще раз и не дождавшись ответа, Борис осторожно толкнул дверь.
— Лика? — его негромкий голос заставил девушку подскочить на кровати. — Ты спала? Я тебя напугал?
— Борис! — гостья испуганно выдохнула, потом огляделась. Судя по ее растрепанным волосам и ошалевшему взгляду, она не сразу сообразила, где находится. — О, господи, это ты…
— А ты ждала Кира? — Борис усмехнулся. — Нет, он уехал.
— Я уже поняла.
Тихомиров заметил, как погрустнела Лика. Значит, она все же услышала их разговор.
У Кирилла всегда было туговато с противоположным полом. Он видел в женщинах лишь удовлетворение естественных потребностей и никогда не разменивался на долгие уговоры. Так требовала его звериная кровь. Никаких привязанностей, никаких отношений. Он предпочитал профессиональных жриц любви. В его понимании они были идеальными женщинами: каждая из них имела свою таксу, не устраивала истерик, не донимала глупыми вопросами и не названивала после ночи любви с дурацкими обвинениями.
Но Лика…
С ней все было не так. С ней было сложно. А Кирилл не тот, кто станет делиться своими ошибками. Борис всегда это знал.
Но сегодня, когда Кирилл провел мимо него перепуганную и бледную Лику, нервно кутавшуюся в банный халат, он понял, что брат напортачил.
Эта девушка была человеком больше, чем вером. Она воспитывалась, как человек. Она была хрупкой, ранимой и нуждалась в защите. Нуждалась в романтике и любви, или хотя бы в хорошей подделке. С ней нельзя было так, как с другими.
Он попытался объяснить это брату, но Кир не захотел даже слушать. Просто ушел. Потому что потребности плоти оказались сильнее голоса сердца.
Хотя, Борис уже сомневался, что у Кирилла есть это сердце. Его все чаще пугала одержимость брата. А Стромов действительно был одержим — одержим своей местью.
— Ну, — Борис подмигнул, стараясь сгладить неловкость, — как насчет ужина? Я приготовил омлет по-итальянски. На этом, к сожалению, — он развел руками, — мои познания в кулинарии исчерпываются. А, нет! Еще умею делать спагетти карбонара!
— Отличный выбор, — Лика слегка улыбнулась. — Только ты не против, если я буду в халате?
— Эм-м… Это Кир, да? — в глазах мужчины вспыхнуло понимание. — Ты не злись на него, он…
— Вер, да? — она усмехнулась. — Не нужно его оправдывать, я все понимаю.
— Ладно. — Борис на секунду замялся, чувствуя, что разговор становится слишком личным. — Я буду ждать в столовой, спускайся.
Он ушел, аккуратно притворив за собой дверь.
Общаться с ним было намного легче, чем с Кириллом. Борис казался Лике открытым, бесхитростным и неопасным. Этаким добродушным увальнем, готовым всегда подставить плечо девушке в беде. Например, как сегодня.
Но он тоже не договаривал. И ее это злило. Например, даже не заикнулся, что Кир уехал не просто так. Она же слышала. Слышала! Собственными ушами.
И как после всего этого он может спокойно улыбаться ей и предлагать омлет? Неужели думает, что она сможет запихнуть в себя хоть кусочек?
Вспышка гнева была так внезапна, что разум не успел ее осознать. Она выплеснулась наружу тихим рычанием. Лика почувствовала, как качнулся пол под ногами, угрожая опрокинуться, как в один момент тело стало чужим. В голове помутилось.
Она растерянно вскинула руки, ища опору. Перед глазами все поплыло.
Девушка рухнула на колени…
…Когда способность мыслить вернулась, Лика обнаружила себя лежащей на ковре в позе эмбриона. Все тело болело, словно после усиленных тренировок, но в голове царила необычайная ясность мысли.
Лика перевела озадаченный взгляд на часы.
Без четверти девять…
Если верить часам, она пролежала здесь без сознания пятнадцать минут…
Покружив по городу, черный Гелендваген свернул на окраину и направился к единственному на Тайре ночному клубу, который в это позднее время был залит неоновыми огнями.
Подъехав к автостоянке, Стромов заглушил двигатель, хлопнул дверцей и бросил ключи подбежавшему мальчишке-парковщику.
