- Аксинья рассказывала, что лежала она в яме придорожной - грязная не от земли и глины, к сарафану налипнувшей, а от другой грязи - что внутри неё была... Боль изъедала её тело, травила её душу... Да только почувствовала она, как кто - то осторожно поднимает её, слова шепчет нежные. Брат мой ей привиделся. Просил Иван дитя любви их сохранить, да выносить, да жизнь дать... Аксинья сказывала, что не помнит, как добралась до родных мест - а ведь путь из столицы в наши края не скорый, даже на лошадях не один день займёт, а уж если пешком, так посчитай, и всю неделю иди придётся. Да всё равно, добралась она до нашего дома, свои - то её даже на порог не пустили, девкой нечистой обозвав, и только тогда слегла...
Мы с матушкой за ней переменно ухаживали, да только не поднялась она больше. Всё братом бредила, да дочку просила Даринушкой назвать, а её, когда придёт время, сходить возле Ванечки...
Марья всплакнула, добавив:
- Едва дочку родила, отошла душа её от тела. Мы с матушкой выполнили всё в точности, как велела Аксинья: и дочку Дариной назвали, и сестрицу мою названную в землю возле брата положили. Теперича они уж навсегда вместе. А Дарина бойкой девочкой растёт, вся в брата пошла... Матушка о ней дома заботится, а я вот… серебро для них зарабатываю.
И смахнув последние слезы, служанка моя добавила:
- И не рассказывала бы я тебе этого, Лия, да только ты как моя невестка -невинная, чистая душа. Она ведь как ты считала... умирая, просила передать дочке своё материнское наставление, что вольные мы души - всегда вольные, пока сами в рабы себя не запишем. Так- то...
- А ты что, не согласна с ней? - спросила я возмущенно.
Марья сверкнула темными очами.
- Согласие - то разным может быть... Это ведь не я еду сейчас с драконами, да делю шатёр с одним из них.
Внутри меня поднялось какое - то странное чувство: даже не обиды - гнева. Хотя права была Марья, да и сама я просила госпожой меня не звать.
Погрузившись в тёплую, душистую от трав воду, я размышляла над словами девушки и горькой историей её брата. Только.... Вода ли теплая так подействовала, травы ли целебные моё сердечко глупое успокоили, только я своему дракону верила. Пусть и не говорил он мне всей правды, пусть умалчивал о чем - то важном, но... Душа моя к нему тянулись, не чувствуя ни зла, ни обмана.
Глупая, наивная моя душа! Но, видать, такой уродилась - не могла я больше свою обиду пестовать, не замечая того, как сильно изменился Дракон.
Тронул он меня в ту ночь как девку продажную - правда это, - тронул... а после ещё и злато сулил в обмен на свою ласку. Да только еду я сейчас с ним по его воле, в его полной власти - но не прикасается ко мне он больше. Хочет - его страсть я как свою чую, но сдерживается.
Марья, поди, сказала бы, что всё дело в дороге - да только я тоже уже не невинная душа - у Мег за год чего только не насмотришься. Мужики, когда им надо, на антураж не смотрят... Да и Дракон, в первый раз, не в почивальне княжеской меня взял.
Полностью погрузившись в воду, я размышляла о своем будущем. Поверить ли Дракону? Или бежать от него?
Даррен, он...
Даррен, что катал меня сегодня на своей спине; что нежно переплетал мне волосы дорогими шелковыми лентами; что рычал на меня, когда я не ем достаточно мяса - этот Даррен разительно отличался от того Дракона, который силой взял меня в лучшей комнате для утех у Мег.
Я тянулась к нему, как молодой побег тянется к Солнышку, прося ласки и тепла. Тянулась - и не могла не признавать этого.
Вздохнув и открыв глаза, я не сразу заметила неясное марево вокруг.
Принять Дракона и его ласку - он не обидит нас.
... не знаю, что больше меня испугало: что я лежу на дне ванны, преспокойно делая вздохи, или то, о чем я думаю...
В ужасе вынырнув, я села в ванной, давая лицу остудиться на свежем воздухе.
Поверить Дракону? И что дальше - девкой его по своей воле стать? Драконы ведь на людях не женятся, а лаэрды и подавно… да ещё на подавальщицах.
Это мне сейчас уже ласки от него хочется, а что будет, когда он натешится со мной вволю да за ворота выбросит? Дракон
- не ирод столичный, не даст другим надо мной надругаться, да только и его одного достаточно, чтобы сердце моё разбить да душу бессмертную погубить.
Нет, не могу я на такое пойти. Проси, сердечко моё ретивое. Прости ты меня, не могу. Не знаю я, как собрать осколочки - не умею этого...
Даррен эль Раддорвиер
- Даррен, ты же понимаешь, что лавина сошла не просто так! - Воскликнул Макдим, следуя за братом в противоположную сторону лагеря, где был расставлен шатёр для Лии. - Даже Эррей, который кроме эльфиских утех не о чем не думает, не стал бы рисковать сестрой и матерью, разбивая лагерь на опасном месте. Это всё темные, точно тебе говорю! Мы должны сейчас же покарать их! Слышишь: сейчас же!
Остановившись, Даррен повернулся к брату.
- Да ты никак голос на меня решил поднять? - выгнул бровь Даррен. - На своего лаэрда?
Макдим тут же, корчась от непереносимой боли, упал на колени.
