Вдруг я ощутила прикосновение к голове, осторожные тихие поглаживания. Приятно. Меня никогда раньше никто не гладил по голове, никто…кроме… Алана. Как же я люблю его… Люблю!… Он причинил мне столько боли, и даже сейчас, но… Никто и никогда не любил меня так как он…Никто… Я знаю, что он действительно любит меня, я это знаю… Но от этого, кажется, только больнее.
Что же стало с нами любимый? Кто это сделал с нами? Кто? Вновь из самой глубины стала подниматься чёрная волна гнева, приборы истошно запищали. Я его уничтожу! Кто бы он ни был, я сотру его в пыль! Но вдруг перед глазами возник образ беловолосой девочки из моего сна. Я обещала ей, что не буду плохой. А то, о чём я сейчас думаю нельзя назвать хорошим. Но, оставить зло безнаказанным… Ни за что! Но я уже успела, немного, успокоится, и писк приборов тоже утихомирился.
– Рина, я здесь. Всё уже хорошо! С тобой всё будет хорошо! Слышишь меня? – услышала я тихий голос Алана.
Я скосила глаза влево и увидела его взволнованное лицо. Конечно ты здесь мой ангел смерти, конечно… Но веришь ли ты сам в то, что говоришь? Вот в чём вопрос…
На мне вновь кислородная маска, я попыталась её снять, но Алан не разрешил. «Ещё рано», – сказал он. Ладно, пить я пока не хочу.
– Ты так напугала меня, родная… – Сжал мою руку Алан. А я с удивлением отметила, что его прикосновение меня больше не обжигает. Пошевелила пальцами, прислушиваясь к своим ощущениям. Его руки горячие, впрочем, как и всегда, но сейчас мне даже приятно, что его рука греет мою озябшую кисть.
– Твой организм пришёл в норму, – пояснил Алан в ответ на мой удивлённый взгляд. – Твои анализы больше не показывают никаких отклонений. С ума сойти можно! Представляешь! Наши биологи до сих пор в шоке. Они сказали, что твои прошлые анализы более не пригодны для изучения, а новые демонстрируют те же показатели (с поправкой на продолжение мутации, конечно), что и до этого инцидента. У них даже никаких доказательств этому не осталось! Думаю, что это даже хорошо. Не хватало ещё, чтобы после всего через что тебе пришлось пройти, тебя бы сделали подопытной мышью.
От его слов нервная дрожь сотрясла всё моё тело. Ну, уж нет! Когда я выберусь отсюда, больше никаких врачей! Но как же опять всё болит! Чёрт! Сколько я уже не была с Аланом? Две ночи, три? Ноги скрутило болью. Я застонала и отвернулась от него. Он вновь стал гладить меня по голове и от этой нехитрой ласки, тело, скрюченное от напряжения, стало потихоньку отпускать. Хочу, чтобы он меня обнял, хочу ощутить его поцелуй, ощутить его руки, прижимающие меня к его горячему телу. Сейчас, немедленно!
Я обернулась к нему и сорвала дыхательную маску. Потянулась к нему руками, умоляюще смотря ему в глаза.
– Пожалуйста, люби меня сейчас, возьми меня. Ты мне так нужен! Алан, прошу! – зашептала я.
– Ты ещё не достаточно восстановилась. Рина, прошу, потерпи ещё хотя бы пару часов! – взволнованно ответил Алан.
– Это жестоко! Ты мне нужен сейчас, а не через пару часов, понимаешь! Очень нужен!!!
Горькая обида затопила моё сердце. Я знаю, что он заботится обо мне, но как мне объяснить ему, что сейчас лучшей заботой обо мне будет секс со мной! Ох! Как же скручивает внутренности! Я вновь застонала, выгнувшись дугой. Меня бросило в жар, по лицу заструился пот. М-м-м-м, у-у-у, боль как при месячных, только в стократ сильнее. Спазм, один за другим, словно схватки. И кого же я сейчас рожать собралась?
– Алан, мне больно! Всё внутри, ах… всё скручивает, – сквозь стиснутые зубы простонала я.
Опять врачи, забор крови, капельница. А я знаю, что мне нужен он, и весь этот ужас прекратится. Но они не понимают, и он не понимает! Почему?!!!
Моё сознание стало куда-то уплывать, голоса врачей слились в единый гул. Тело стало биться в судорогах, жар всё нарастал, я вцепилась когтями в матрас и продолжала звать Алана. Ты должен мне помочь! Должен!!!
Наконец я ощутила его руки на своих руках, а его губы оставили лёгкий поцелуй на моём лбу. Нет, губы, поцелуй меня в губы, если хочешь чтобы я осталась жива… Да, вот так! Как же хорошо! Я так скучала по твоим губам. Боль внутри отступила, оставив после себя жар. Но спазмы и не думали проходить, они стали поверхностными, но очень частыми. От чего дышать было очень трудно. Я обхватила мужа руками, зарылась пальцами в его волосы и продолжила его целовать, буквально впиваясь в его рот, словно хотела съесть его целиком. Он подхватил меня на руки и прижал к себе.
– Рина, мы должны уйти в нашу комнату, – зашептал мне в губы Алан, в перерыве между поцелуями.
– Нет, я не выдержу! Это так долго! – захныкала я и вновь потянулась к его губам, впиваясь когтями в его сильную шею.
– Выдержиш-ш-шь, – прошипел он мне в губы.
А дальше лишь ощущение потоков воздуха, которые слегка охлаждали мою разгорячённую кожу. Лифт, как же я не люблю лифт…Душно, меня всю трясёт, я прижимаюсь к его не менее горячему телу. Не выдержав, впиваюсь клыками в его шею, царапаю его плечи. Алан рычит. Приехали! Опять движение воздуха, мелькание дверей. Всё, мы внутри!
