Марта,…как хорошо, что Тим нашёл тебя так рано, и ты проживёшь с ним чудесную жизнь полную искренней любви. Это знание, что в твоей жизни нет всей этой фальши, что Тим не врёт тебе – успокаивает моё истерзанное сердце. Я рада за тебя. Ты моё окно в счастливую жизнь, что показывает мне как всё должно быть и что так бывает: искренняя любовь, полноценная семья и никаких туч на горизонте. Я не хочу открывать тебе правду, снимать с тебя розовые очки. Я хочу, чтобы ты была счастлива…
Алан вышел из своего кабинета, когда была уже глубокая ночь. Я всё сидела в своём любимом кресле с остывшей чашкой кофе в руках, опираясь ногами о край кофейного столика (та привычка, за которую он меня всегда ругал) и смотрела в одну точку. Я не зажгла свет, и вся квартира была окутана тьмой. Теперь мне не нужно освещение, чтобы чувствовать себя комфортно. В моей душе сейчас клубится более жуткая тьма, она глухая, словно безлунная ночь и холодная как северный ветер. Она шепчет мне, как жить дальше, она вновь просит отдаться ей, и тогда я стану сильнее, и никто не сможет мне указывать, как жить…никто…
Вдруг яркий свет, осветивший комнату, заставил меня вздрогнуть и посмотреть на мужа. Тьма, шипя, отступила в самую глубину моей души. Он стоял в паре шагов от меня и смотрел, так, словно увидел меня впервые. Смотрел и не решался начать разговор. Я отставила чашку, встала и подошла к нему.
Посмотрев ему в глаза, я первой разорвала эту тишину:
– Как ты? – мой голос неожиданно оказался хриплым.
– Я? – искренне удивился Алан. – Это был мой вопрос… Прости, что оставил тебя одну… Мне… показалось, тебе это было необходимо.
Его голос тоже немного охрип, и слова давались ему тяжело.
– Да, мне это было нужно. Тебе не за что извиняться, – прошептала я.
– Есть за что…Я не сказал тебе… Прости,…я просто не мог! Я верю, что у нас всё будет хорошо и такого будущего не будет! Я не хотел, чтобы подобная перспектива омрачала твою жизнь. Не хотел… Прости меня…Прости… – Он обнял меня, зарывшись носом в мои волосы, а я обняла его в ответ.
– Я всё понимаю, и не злюсь на тебя… В тот момент эта информация ошеломила меня… Я и сейчас до конца всё не осознала, точнее, не приняла. Но я поняла, почему ты не сказал мне об этом. Я знаю, что ты всегда хочешь мне только добра. Прости, что часто сомневалась в тебе… Ты не можешь пойти против законов своего народа – это я тоже понимаю. Но…прошу, пожалуйста, впредь всегда открывай мне ту информацию, которая может реально затронуть нашу семью. Потому что, если я опять узнаю, что-то из чужих уст…это будет больно,…снова.
– Рина, любимая! Спасибо, что поняла, что вновь не отказалась от меня. Я всегда хочу уберечь тебя от боли, но получается наоборот… И вот сейчас снова. Такого я от старейшины не ожидал… В нём столько желчи.
– Алан, я думаю, нам стоит пересмотреть наши подозрения насчёт виновника нашего кошмара,.. – и я выразительно посмотрела на мужа, не продолжая фразу. Затем подняла кулон и прикоснулась к серьгам, продолжая пристально смотреть на него.
В ответ он моргнул и пошёл к себе в кабинет. Неужели у него есть то, что может блокировать передачу сигнала? Когда он вернулся, я увидела у него в руках маленькую коробочку. Интер-р-рес-с-сно! В ней оказалась всего одна серёжка-гвоздик выглядящая в точности как та, что уже красовалась в моём ухе, точнее после свадьбы у меня их две, но не суть. Я заинтересованно посмотрела на мужа. Я ожидала, что он просто заменит одну из серёг на эту, но как оказалось, они и правда не снимаются. Поэтому моему правому уху пришлось вновь пострадать, но это уже мелочи. К моему удивлению боли я практически не почувствовала, только жар.
– Отец раздобыл её для тебя. Теперь можешь не опасаться, что старейшины подслушают твои разговоры. Раньше этого не требовалось, но сейчас…думаю, без этого никак.
– Только одна серьга передаёт сигнал? А зачем вторая? – деловито поинтересовалась я. Жар в месте прокола тем временем совсем стих.
– Две не так привлекают внимание. Вторая точно обычная, отец бы не стал обманывать. Как ты догадалась?
– Ты про функционал моих украшений? Ну а как бы старейшины ещё узнали, – сказала я что-то лишнее подруге или нет. Может у нас и в квартире прослушка есть?
– Нет, они за нами не следят, я проверял. Телефоны, правда, наверняка прослушиваются, но это и не способ говорить что-то запретное. Просто имей ввиду.
– Я вот только понять никак не могу: ты знал, что мне нельзя ничего Марте рассказывать или нет? – нахмурилась я.
– Не знал, мне и в голову такое не приходило. А подобных указаний мне не давали, – искренне ответил Алан. – Получается нас опять хотели подставить… Но зачем?!
