– Да, ты не дойдёшь, давай лучше я сюда принесу.
– Но…
Бесполезно. Через пару минут микроволновка оповестила, что её содержимое разогрелось, и передо мной красовались два куска самой обыкновенной пиццы, но от её аромата я и правда чуть в голодный обморок не упала. Алан не ушёл, а остался сидеть рядом на стуле и тоже хрустел довольно большим куском. Я заставила себя есть медленно, так как боялась в противном случае подавиться, и, к тому же, не хотелось показывать Алану, насколько я проголодалась.
Наевшись, я посмотрела на Алана более миролюбиво, но разговор начинать не спешила. Он, тоже молча, откинулся на стуле и даже прикрыл свои колдовские зелёные глаза. Забавно было видеть его расслабленным в домашней обстановке: распущенные волосы блестящими чёрными волнами струились по плечам, кокетливо приоткрывая острые кончики ушей, простая чёрная футболка и чёрные же тренировочные штаны хоть и мрачновато выглядели, но очень ему шли, а на ногах, представьте себе, красовались мягкие тапочки в виде летучих мышей!
– Что нравятся? – неожиданно спросил меня Алан, от чего я даже вздрогнула.
– Что? – не поняла я.
– Мои чудесные тапочки, конечно! – хохотнул Алан, пошевелив ногами, отчего маленькие чёрные крылышки забавно захлопали в такт его движениям.
Я, кажется, опять покраснела, сама не знаю почему, но решила не лукавить. Эти тапочки мне действительно очень понравились, правда, в них он мне напоминал вампира на отдыхе. Эту мысль я и высказала смеющемуся эшру, при этом немного смутившись.
– В этом нет ничего странного, – отсмеявшись, сказал Алан. – Мне их подарил мой старинный друг, а он как ты, наверное, догадалась вампир. Роман просто обожает всякие готические приколы, вот и мне досталось.
– Я смотрю, ты и сам любишь чёрный цвет, – кивнула я на его домашний наряд.
– Да… со временем этот цвет стал моим любимым, – задумчиво ответил Алан.
Посидев в задумчивости, несколько минут, я всё же решилась ещё раз поговорить с ним по поводу вчерашнего. Что-то подсказывало мне, что всё ой как не просто и ещё аукнется мне в будущем. Так что по возможности лучше узнать подробности сейчас, чтобы знать, к чему готовиться.
– М-м-м…, слушай, я…, в общем,…ты не мог бы поподробнее рассказать о вчерашнем обряде? Я разговаривала с Мартой и она сказала, что ты попросил её налить горячую ванну, и ещё после того как наша кровь, попав в зелье, смешалась и стала голубого цвета, Тим её быстренько увёл из квартиры, не смотря на то, что она сопротивлялась.
Лично мне всё это кажется, очень странным и немного пугает. Может, ты всё же расскажешь подробности? – в конце фразы я всё же посмотрела Алану в глаза, и тут же пожалела об этом. От былой весёлости не осталось и следа, его глаза как и поза выдавали сильное напряжение, и я буквально чувствовала с какой скоростью в его голове варианты ответа сменяют один другой, а он всё не может найти подходящий.
И вдруг, он расслабился. Его тело вновь растеклось по стулу в непринужденной позе, и он спокойно посмотрел мне в глаза.
– Знаешь, некоторые вещи лучше не знать, тем более те, в которых ты всё равно ничего не понимаешь. Ты осталась жива, а это, согласись, самое главное. А как я этого добился, в данных обстоятельствах, не имеет никакого значения, – и в довершении всего он сложил руки на груди, подчёркивая, что он всё сказал и объяснять ничего не собирается.
– Но я имею право знать! – я, прямо, скажем, обиделась, на подобное высказывание Алана. – Это моя жизнь и…
– Насколько я помню, ты сама разрешила мне делать с тобой всё что угодно, лишь бы остаться в живых, – раздражённо ответил Алан, хищно прищурившись, – так что не надо сейчас закатывать истерик, считай, что это моя профессиональная тайна.
– Да, но…
– И никаких но, – опять перебил меня Алан. – Я не желаю больше об этом говорить. Тебе надо отдохнуть, а то ты будешь дольше восстанавливаться, а как я понимаю, тебе хотелось бы поскорее уйти из моей квартиры.
Посчитав, что разговор окончен, Алан одним текучим движением встал и направился к выходу из комнаты. А я сидела на кровати, сжав до боли, кулаки и ничего больше не могла сказать, только плакала. Сейчас я поняла, что он никогда не откроет мне по-настоящему серьёзную информацию, а то, что он до этого мне рассказывал, было не столь важно и секретно, как то, что он со мной сделал, чтобы спасти меня. И от этого стало так больно, что мне стало трудно дышать, было такое ощущение, будто меня предали!
Я обессилено откинулась на подушку, отчаянно борясь со слезами. С одной стороны я понимала, что, по сути, действительно, неважно как он это сделал, просто обидно, что он не считает нужным мне всё рассказывать. Я не имею права знать. Я никто. Ему просто захотелось, чтобы я осталась жива. Зачем? Зачем ему было это нужно? Волна новых рыданий захлестнула меня с головой.
