– Тогда, я не понимаю тебя. Точнее, я понимаю, что поступил опрометчиво, что не сделал тебе предложение как полагается. Фактически я разрушил твои ожидания, связанные с подобным событием. Но обстоятельства, насколько ты помнишь, не располагали к длительным раздумьям. Ведь на кону была твоя жизнь! И я безмерно рад, что наша совместимость позволила мне вернуть тебя с того света. Будь это не так, мне пришлось бы нарушить куда больше наших правил, и счастья нам это не принесло бы. Но я, всё равно вытащил бы тебя. И потом,…ты ведь сама сказала мне, что я могу делать с тобой все, что захочу, чтобы спасти тебя.
И если всю его речь, я слушала его, испытывая, если не чувство вины, то некоторую неловкость от своего поведения точно, то последняя его фраза, вновь подняла во мне очередную волну возмущения. У меня даже слёзы высохли.
– Но я и в страшном сне не могла предположить, что за свою жизнь должна буду поплатиться своей свободой! – вновь заводясь, выкрикнула я. – И вообще, я тогда была неадекватная и мои слова в расчёт брать нельзя.
И я ничего умнее не смогла придумать, как надуться на него в лучших традициях детского сада. Сама понимала, что веду себя глупо: он мне жизнь спас, в любви признался, даже почти что извинился за всё выше перечисленное, лишь бы мне угодить, а я дуюсь и истерику тут закатываю. Но я всегда была упрямой, а ещё неблагодарной эгоисткой, как любила часто обзывать меня родная тётка, которой, я по её же словам: «Всю жизнь испоганила!».
И я уже готова была опять разреветься, как Алан решил меня добить своим внезапным поступком.
Он встал на одно колено прямо в грязный мокрый снег и стал, собственно говоря, делать мне предложение руки и сердца в лучших традициях жанра. Нет, честное слово, лучше бы я закатила полноценную истерику, чем видеть восхищённые и завистливые взгляды проходивших мимо девушек и женщин!
Ещё бы восхитительная картинка вырисовывается: стоит деваха вся растрёпанная и бледная с красными заплаканными глазами и с красным же носом в старом чёрном пуховике, на который одет лимонного цвета фартук с призывным лозунгом: «Распродажа. Покупай сейчас, а то не успеешь!», а перед ней стоит на одном колене прямо в грязной снежной каше представительного вида парень в длинном чёрном дорогом пальто и держит в руке бархатную коробочку с поблёскивающим в ней кольцом! Право слово, одна бабулька, аж, прослезилась! А я покраснела до корней волос: ну что он творит, что творит? Выпендрёжник! Делает тут из меня Золушку! Немного придя в себя, я ухватила его за эту самую руку, нагло проигнорировав кольцо, и потянула на себя, ругая его, на чём свет стоит.
– Ты что творишь?! Вставай немедленно! – шипела я как потревоженная гадюка.
– Тебе не угодишь! – рассмеялся Алан, но кольцо, зараза, не убрал. – Ну, так как, выйдешь за меня замуж?
– А у меня есть выбор? – решила не поддаваться на провокацию я и прямо взглянула в его глаза.
Его молчание затянулось, что говорило лишь об одном – у меня нет выбора, никакого. А это лишь игра, иллюзия свободы и это мне особенно не нравится. И самое противное, что мы оба это понимаем.
– Рина, послушай…
– Нет, это ты меня послушай. Я не выйду за тебя замуж, понял! Никогда! А тебе советую найти другую дурочку, готовую мириться с вашими законами и подчиняться вашему совету старейшин! А я буду продолжать спокойно жить и, поверь, никому не расскажу о вашем существовании, – на одном дыхании выпалила я, продолжая заливаться слезами.
Алан же просто прижал меня к себе и дал выплакаться, гладил меня по голове и повторял, что любит меня и никуда не отпустит. И от этих слов я плакала ещё больше, потому что не знала чему верить.
– Рина, пожалуйста, выслушай меня. То, что ты предлагаешь невозможно. Если теоретически я найду себе другую девушку и женюсь на ней, то на тебе от этого моя метка не исчезнет, и право на тебя, как на жену будет у любого эшра. И мне придётся его оспаривать в бою, в случае если ты будешь не согласна с этим, – тихо втолковывал мне Алан, чуть отстранившись от меня. – И даже это всё фантазии, так как мне никто не позволит жениться на другой, так как у меня уже есть связанная со мной девушка. Пойми, наконец, наша связь необратима.
С каждым его, словом мне становилось всё хуже. Разве он не понимает, что подобное положение вещей меня совершенно не радует.
– Я, что вещь, что меня можно отбить у тебя в бою, как добычу?! Мы что живём в каменном веке?! Или, может, в параллельном мире?! – Сказанное им просто не укладывалось у меня в голове.
– Нет, конечно, – грустно вздохнул Алан. – Но, к сожалению, подобный архаизм, всё ещё существует в нашем обществе. По закону любой эшр может заявить право на женщину другого эшра и не важно, к какой расе она принадлежит.
– Но это, же противоречит всем твоим россказням о том, что любовь для вас является главным и что без неё не заключается, ни одного брака, не рождается, ни одного ребёнка. Это всё враньё, да? – как-то по детски всхлипнула я.
