Однако сейчас лимит его терпения близился к концу. Благоразумие советовало вести себя скромнее и быть незаметной. Конечно, мне не стоило лезть на рожон и злить мужчину.
Но, на минуточку, речь шла не о бумажках, а о моей жизни!
— Из-за мошенника Соловьева моя жизнь и без того окажется перечеркнутой на целых девять месяцев, а потом исковерканной памятью о случившемся! Я не хочу растягивать этот кошмар на неопределенный срок и желаю конкретики! К тому же я хочу оговорить, что в случае, если Антон объявится, долг и унизительные требования будут аннулированы. Я хочу, чтобы договор был прозрачным и вполне конкретным!
— Эти нюансы уже учтены, — подал голос юрист.
Но Лютый пресек его попытки показать мне, где именно записано то, что я озвучила.
— Конкретика, значит, тебя интересует. Конкретика такая, Мария. Родить ребенка — твой единственный шанс расплатиться с долгами. Выкидыша не должно случиться! Но если попытка окажется неудачной, ты отправишься на процедуру оплодотворения. И если в следующий раз все сорвется… — сказал тихо, но с угрозой Лютый. — Значит, придется подумать об альтернативе.
Мужской взгляд мазнул по губам и устремился вниз, в декольте.
Слова об альтернативе меня совсем не обрадовали. Я хорошо помнила «альтернативный» вариант и не желала, чтобы такой момент настал.
В то же время я отдавала себе отчет, что согласившись родить ребенка, я вступаю на неизведанную территорию, где не все обстоятельства будут зависеть от моего желания и способностей.
Мамочка моя….
Я ведь даже не могла заставить свой организм быть равнодушным к позывам утренней тошноты и иногда с трудом переносила слабость, вызванную беременностью!
Как я могу обещать исполнить то, что может оказаться за пределами моих способностей и ресурсов?!
— Подписывай договор, если согласна…
Я не согласна. Сердце кровью обливается, если подумать, на какой кошмар я должна подписаться. Отдать своего ребёнка…
Мороз по коже.
Но Лютый напомнил, что это единственный вариант и мне осталось лишь принять ручку из рук Лютого. Я заметила, что он уже поставил свою большую и небрежную закорючку там, где необходимо.
— Скажи, а это вообще законно? — я задала последний вопрос перед тем, как коснуться бумаги кончиком ручки.
— Абсолютно, — убежденно произнес Лютый и спустя мгновение добавил. — Но даже если это не так, в моих силах заставить закон работать на моих условиях. Подписывай.
Из реплики мужчины я поняла, что подписанный договор не меняет для меня совсем ничего в качественном отношении. Кабала останется кабалой, и если что-то произойдет, меня даже никто искать не станет!
Выбора не было.
Я поставила подпись и встала с дивана с чётким ощущением, что подписала договор с самим дьяволом.
Маша часто говорила о Динаре, беспокоясь за ее реакции, но Лютый на этот счет даже не переживал.
Его брак был сделкой. Как человек, исполняющий условия сделки, он со своей стороны выполнил необходимое: женился, попытался завести наследника…
В договоре не было пункта о верности, никто бы поводок на мужское хозяйство накидывать не стал, и Лютый не видел ни одной причины, по которой он был должен заглядывать исключительно под юбку Динары.
Женщин у него всегда было много, так и останется.
Сделка развлечениям не помеха, Лютый всегда умел разделять бизнес и развлечения. Не было еще такого, чтобы одно встревало в другое, разрушая привычную устоявшуюся картину мира и привычную модель поведения.
После возвращения домой у Лютого появилась возможность заглянуть в привычные места, чтобы по привычке развлечься с девушками, торгующими интимными услугами.
Но вместо этого он Машку в углу зажал и пылал от близости юного, стройного тела, которое вскоре станет округлившимся, от этой мысли Лютый практически горел, превращаясь в факел.
Тяга стала острой, болезненной и совсем невыносимой.
Однако сюда он приехал не для того, чтобы развлекаться с Машей, принуждая девушку к близости. Его цель была другой — завершить начатую сделку.
Потому от Маши пришлось оторваться. Лютый вовремя привел свои мысли в порядок, не дав случиться непоправимому.
Он сделал это с большой неохотой, его словно магнитом тянуло обратно, к Маше.
— Сядь, скоро появится юрист, — приказал Лютый и не узнал свой голос.
Он звучал словно чужой, издалека, и был полон неосуществимых желаний. Маша исполнила приказ молниеносно и юркнула мимо него, поспешив занять место на диване.
Потом в комнате возник юрист и все внимание временно переключилось именно на него — мужчину в дорогом костюме, оперирующего в разговоре деловыми терминами и юридическими формулировками. Такой поток официальных слов остудил бы пыл у любого.
Пока они сидели за низким столиком и подписывали бумаги, Лютый сидел и чувствовал на себе ее взгляд, даже точно знал, в какой момент Маша вновь посмотрела на его губы.
