Даже одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: денег было намного меньше, чем украденная сумма. Но Соловьев мог припрятать деньги в нескольких местах.
Тимур кинулся исполнять распоряжение Лютого, а Руслан медленно опустился на табурет и огляделся на кухне Маши.
Он вспомнил первый визит сюда, когда Маша осмелилась противостоять ему на словах, а её племянник так вообще нож в бедро воткнул, бросившись на защиту любимой тёти.
Вот она протягивает ему документы, убеждая, что брак с Антоном фиктивный, вот показывает расписки, которые никакой юридической силы не имели и в суд с ними пойти было нельзя, но Маша брала их с Антона, наивно полагая, что так может обезопасить себя…
Вот они разговаривают, а Маша увлечена настолько, что даже не понимает главного — на ней распахнулась блузка, и видна её грудь в дешевом лифчике…
Руслан вспомнил каждый жест и взгляд Марии, как будто их встреча случилось мгновение назад…
Лютый тряхнул головой, сбрасывая наваждение.
Не в его правилах было доверять людям, но вопреки всему Маше он поверил.
Не сразу, конечно. И если даже начать искать, Лютый не мог бы назвать точно момент, когда глубоко внутри укоренилось убеждение в непричастности Маши к делишкам Соловьёва.
Это случилось не сразу. Маша проникала в его мысли, в его кровь понемногу, просачивалась по капле. Мелочь за мелочью, жест за жестом, действие за действием… Она покорила Руслана не с первого мига, но кроткими, маленькими шажками смогла забраться очень далеко и глубоко.
Лютый допустил мысль, что Мария стала жертвой интриг Соловьева Антона, мелкого мошенника.
Но теперь…
Теперь деньги нашлись в квартире Маши!
Неужели он зря поверил Марии?!
Если Мария с Антоном заодно, почему он напал на неё?! Антон ли это был?!
Так много вопросов и мало ответов.
Ощущение, как будто среди его людей поганая крыса завелась, которая и сливает информацию так, что поиски заканчиваются нечем!
— Лютый, я пересчитал деньги и проверил их. Не фальшивки. Однако здесь была лишь небольшая сумма, — отчитался Тимур. — Всего сто пятьдесят кусков.
Слова Тимура вырвали Лютого из размышлений. Он поднялся с табурета и приказал себе не раскисать. Нужно было реальные дела решать, разочарование подождёт.
— Сто пятьдесят, говоришь. Значит, по факту, есть сто пятьдесят кусков, сбежавший хмырь и девушка, пострадавшая от нападения. Я ничего не упустил? — спросил Лютый и усмехнулся мрачно. — Если всё так, а я думаю, что не ошибаюсь, то какого хера ты ещё здесь стоишь?! Найдите мне того, дал дёру! Искать всем… Не найдете — всех на хрен уволю. Прямиком в могилу!
Голос ворвался ко мне сквозь пелену.
— К счастью, нам удалось стабилизировать состояние девушки.
С большим трудом мне удалось сосредоточиться на интонациях и тембре, я поняла, что не узнаю голоса говорящего.
— Что с беременностью?! У Маши двойня! — прогрохотал издалека грубый, низкий мужской голос.
Но услышав его, я вобрала всей душой вибрации, царапающие слух, узнав в говорящем Лютого.
— Нам удалось ликвидировать угрозу выкидыша.
— Вы уверены? Здоровью моих детей ничего не угрожает?!
— Мы сделали все возможное. Но девушке нужно следует побыть под наблюдением специалистов. Пока я не могу назвать точные сроки, но как минимум две недели…
— Ни сроки, ни денежные затраты не имеют значения. Я хочу сохранить эту беременность. Во что бы то ни стало! Мария будет лежать в больнице столько, сколько понадобится.
Голоса отдалились и стало невозможным услышать ещё хоть что-то. Я открыла глаза и огляделась, поняв, что нахожусь в просторной, светлой, очень опрятной палате, которая чем-то напоминала строгий, но комфортный номер в дорогом отеле.
Рядом с кроватью стоял столик, на котором высился графин с водой и поднос со стаканами. Прежде чем вставать, я с большой осторожностью прислушалась к своим ощущениям. Кажется, у меня ничего не болело, только пальцами я нащупала шишку на голове от удара о стену.
Я приподнялась на кровати и, оглядев себя, заметила на себе длинную сорочку, она очень приятно льнула к телу. Я потянулась в сторону графина с водой и заметила, что дверь палаты отворилась. Мое движение так и осталось незаконченным, а рука повисла в воздухе и опустилась.
В палату протиснулась массивная фигура Лютого.
— Ты уже проснулась? — спросил он и отошёл, впуская в палату второго мужчину.
Парень лет тридцати был одет в ярко-желтую униформу с красными полосами. Униформа всем известной курьерской доставки была легко узнаваемой.
Увидев в руках парня большую корзину с цветами, я засмущалась.
— Здесь будет удобно? — парень встал слева от кровати и вопросительно посмотрел на Руслана.
— Не у меня спрашивай. У нее, — кивнул на меня мужчина.
— Спасибо. Все отлично, — растерянно произнесла я, не смея оторвать взгляд от цветов.
Розы нежного чайного цвета прекрасно сочетались с белоснежными розами, а между великолепными бутонам, источающими тонкий аромат, соседились крошечные соцветия белых гипсофил.
Корзина была очень большой и стоила, наверное, немалых денег. Руслан отпустил курьера, мы остались в палате вдвоём.
