– Но вы были у княжны Маструрен! – и засверкала очами.
Принца даже передёрнуло – до того это напомнило ту фаворитка, что жестоко трепала за волосы Перлу Инвиато. Но он взял себя в руки и спокойно произнёс:
– Мои визиты к друзьям – моё дело. И откуда вам может быть известно, где я был?
Но фаворитка услышала только то, что услышать хотела, и почти провизжала:
– Друзья? Вы хотите сказать, что княжна вам не любовница?!
Дамиан не отрывал пристального удивлённого взгляда от фаворитки. Её бурное дыхание, гнев, которым дышала вся её фигура, злые слёзы в глазах – всё говорило, что чувства эти возникли не только что, они давно уже отравляют ей жизнь.
– Да, именно это и хочу сказать, – проговорил, продолжая наблюдать за чистыми потоками негодования и всё больше раздражаясь.
– Да вы бываете у неё чаще, чем вызываете к себе меня! Всем нормальным мужчинам женщина требуется чаще!
– Так я не нормальный мужчина? – тихо проговорил Дамиан, медленно закипая от ярости.
Ничто так не выводило его из себя, как намёки на его маленький рост.
– Нет, я не это имела в виду… – пролепетала Лали, уже понимая, что наговорила лишнего.
Не отрывая от неё тяжёлого взгляда, принц подошёл к двери и позвал стражу. Фаворитка вся сжалась и теперь смотрела испуганно. Пробормотала:
– Реджи, нет…
– У меня к вам только один вопрос, графиня Релюсьен: как вы узнали, что я часто бываю у княжны Маструрен?
Но девушка мочала, только переводила затравленный взгляд с него на гардов. Они уже стояли у дверей, и Дамиан скомандовал:
– Взять её! В карцер.
Она попыталась вырваться, отбиться, но была схвачена и зажата между двумя крепкими мужчинами. И когда её выводили из кабинета, воплем загнанного зверька прозвучало:
– Это всё она, эта рыбина сушеная! Дрянь она недоделанная! Прикидывается тихоней, а сама хочет стать женой наследника!
Дамиан сжал кулаки, прикрыл глаза и попытался успокоиться.
Милэда, его Милэда, островок тиши и уюта, отдых души и – любовница?!
Резким движением открыл ящик письменного стола, достал перо, чернила, бумагу. Когда проект приказа был готов, свернул, запечатал и вызвал слугу.
– Отнесите в мой кабинет, оставьте на столе секретаря, – и напоследок черкнул на свёрнутом листке: «Оформить приказом от сегодняшнего числа с немедленным выполнением».
Эпилог первой части
– Единственная наследника Бенестарии принца Дамиана – маркиза Перла Инвиато с отцом!
Медведеподобный король Олданезии Юзеппи, названный при рождении Карху, заметно скривился, увидев маленькую девушку, невзрачную, юную и такую наивную… Она шла к королевскому трону и вертела по сторонам головой. В глазах читалось любопытство напополам с восторгом. У самого трона она посмотрела на короля, во взгляде отразилось детское изумление, как у малыша, который впервые увидел дикого зверя в клетке.
У неё даже рот приоткрылся.
И Юзеппи скривился ещё больше.
Маркиз Инвиато открыто любовался дочерью, и когда глянул, наконец, на монарха, вид имел такой гордый, будто приволок к трону сундук с золотом, а не какую-то глупую курицу, почти цыплёнка. И даже когда девчонка споткнулась на ровном месте прямо у ног короля Юзеппи и чуть не упала, маркиз подхватил её и ободряюще улыбнулся, вместо того, чтобы строго отчитать и поставить глупую дуру на место. От королевского презрительного взгляда не укрылось и то, как посол легонько погладил девчонку по руке, а та расплылась в виноватой улыбке и кивнула отцу в знак благодарности.
Эта улыбка на некрасивом лице вызвала волну отвращения в душе Юзеппи, названного при рождении Карху, и он записал невесту наследника соседнего государства в уродины и круглые дуры. Ладно, второе в принципе было характерно для всех женщин, независимо от возраста и происхождения, а вот с первым Дамиану-наследнику явно не повезло. Это немного порадовало короля.
Поклоны уродины и дуры были отработаны, но было заметно, что девчонка неловкая. Её почтения хватило только на поклон, а затем она, демонстрируя крайнюю степень невежливости, широко распахнула свои маленькие блёклые глазки и спросила у него, у самого короля:
– Ваше величество, а мне можно будет посмотреть вашу страну? У вас всё такое необычное!
И прежде чем согласиться и отослать подальше это бенестарийское несчастье, он не забыл кивнуть шаману, чтобы тот проверил перстень на руке девушки. Старик в шкурах и звенящих побрякушках послушно склонился пред королём до самого пола, демонстрируя гостям степень подобострастия, достойную короля, и, подхватив гостью под руку, вместе с её отцом вывел юную невежду за дверь. А когда вернулся, мелко тряс головой и глядел на Юзеппи через узкие щёлки глаз и улыбался щербатой улыбкой, бормоча: «Невеста, невеста, это точно».
***
Дамиан прочитал записи о допросе графини Релюсьен, отложил бумаги в сторону и задумчиво уставился в окно. Честолюбивая глупышка, возомнившая о себе невесть что. Печально, но не более. Он мог ей многое простить, но оскорбления в отношении Милэды – никогда.
