– Ты умён и дальновиден, и хорошо служил династии в сатрапии, но стал нужен здесь, – голос, звучавший уверенно, вдруг потерял нотки властности, – сыну нужна помощь, Куруш становится слаб и проводит время в неподобающих для царя развлечениях.
– Вашу красоту не затмит ни одна из женщин, царица Кассандана, ваши дети прекрасны, статны, да будут годы жизни их бесконечными.
Женщина тяжело вздохнула и горько произнесла:
– Муж меня презирает, несмотря на то, что я подарила ему множество сильных и красивых детей, а вот женщину, сосватанную ему из Египта, родившую одного-единственного отпрыска, помнит до сих пор.
Мардохей предпочёл промолчать.
– Куруш слабеет, а Бардия, сын кемтиу*, чрезмерно увлечён вином, импульсивен, хотя он и старший, царь понимает, что ему не удержать власть в одних руках, разойдётся по сатрапиям, местечковым князьям на потеху, а среди них тщеславных полным-полно, на его фоне мой сын, Хашаяр, выглядит выгодно, поэтому мне и удалось уговорить супруга назначить именно его соправителем, а если я была убедительной, то и жену моему сыну он подберёт ту, что поддержит его могущество, – Кассандана умолкла, – но не нравится мне его окружение, как и окружение Бадияра, впрочем, – затем Мардохей почувствовал на себе её пристальный, изучающий взгляд, будто прощупывающий его, – тебе, возможно, будет интересно, учёный муж, люди, что топчутся с ним, из того самого народа, что когда-то так вероломно напали на твой.
Мужчина вытянулся в струнку, мгновенно напрягаясь, и более внимательно прислушался к женщине, значение разговора с которой нужно было читать между строк.
– Стране немало служите, жестоки в меру, исполнительны, – оценила царица.
А Мардохей подумал о том, что Кассандана хочет разбить придворных будущего царя по маленьким враждующим группкам, чтобы те грызлись между собой и ни у кого даже мысли не возникло претендовать на центральную власть. Что ж, умно. Кассандана хотела противовес нескольких диаспор, что Мардохей прекрасно понимал. И каждый из приближенных хотел хотя бы немного преференций от того куска пирога, к которому ему будет предоставлен доступ монаршей особой.
– Царевич, судя по слухам, умён не по годам, он не возвысит предателей, ведь обманувший единожды, сделает это ещё раз, – решил сгладить слишком острый разговор мужчина.
– Хашаяр – моя надежда, он великодушен и милостив, хитёр и умён, а если власть возьмёт Бадияр, то вместе с теми придут те, кто погубит и мой и твой народ окончательно, служи моему сыну верно, как служил Курушу в сатрапии, молчи о тех делах, что делал для царского венца, тогда волки будут сыты, и овцы целы, – Кассандана подытожила разговор и удалилась также как и появилась: бесшумно и величественно, оставляя за собой множество вопросов и смутную тревогу.
Кассандана неспешно дошла до узкого коридора, где её встретила Атосса. Молодая женщина неглубоко поклонилась старшей и подняла взор, полный преданности. Неподалёку стояли два воина с мечами в ножнах, огромные, расслабленные, но взглядом внимательно обшаривающие узкое пространство. Кассандана не желала, чтобы лишние люди знали о её встрече как с Мардохеем, так и с Атоссой. Впрочем, с Мардохеем больше. Тот был мужчиной, чужеземцем, прибывшим недавно из сатрапии, о котором никто пока не знал. Атосса же была фавориткой Куруша, и их встреча не могла вызвать пересудов.
– Царица Кассандана, прекраснейшая жена между живущими, – поприветствовала она мать Хашаяра.Старшая женщина слегка улыбнулась и молчаливо повела подбородком.
– Бардия что-то замышляет, но в приближённом кругу об этом не говорят, – начала Атосса, быстро поняв, что царице неинтересна вся эта мишура с чествованием.
– Пьёт? – коротко спросила та.
– Часто, – ответила молодая женщина, – кубки за кубками подносятся к его устам.
– А как новость с возвышением Хашаяра воспринял?
– Кассандана наблюдала за выражением лица девушки.
– Плохо, – Атосса судорожно вздохнула и продолжила, – надо отвести беду от царевича Хашаяра, – слишком эмоционально.
Кассандана приподняла левую бровь, на лице застыло изумление вперемежку с презрением. Но чувства затем стёрлись, вновь являя застывшую маску величия.
– Влюбилась что ли? – бесстрастно проговорила старшая женщина, не меняя выражение лица.
Атосса покраснела.
– После отца-то к сыну?! – слова ударили наотмашь.
Молодая женщина ещё сильнее вспыхнула.
– Я из царского рода, – проговорила та и во взоре отразилось пламя внутреннего гнева, который казалось ещё совсем чуть-чуть и выплеснется в окружающий мир, пожрав рядом стоявшую царицу, – то, что я наложница царя Куруша – ваша «заслуга», вы навязали меня ему.
– Ты достойна, почему бы и нет? – Кассандану как будто совсем не тронул тон, с которым та только что упрекнула царицу.
И это всё что надо было знать Атоссе: если не она, то другая. Молодая женщина мрачно сглотнула и поклонившись покинула Кассандану.
Царственную женщину сопроводили до покоев и к ней тут же сбежалось десяток прислужниц, пытавшихся всячески угодить царственной супруге великого Куруша.
