– Кингсли! – почти кричу я. Не хочу, чтобы это делал Джек.
Он пристально смотрит на меня, словно немного в замешательстве. Затем медленно и ровно произносит:
– Знаешь, возможно, ты не настолько хорошо разбираешься в людях, как думала. Кингсли это я.
– Твою мать, – все, что я могу сказать. Он слишком этим увлечен; мне ни за что не удастся убедить отказаться от затеи. Он смеется в ответ.
– Неплохая реакция. – Он смотрит на меня, мягко водя большим пальцем по моему локтю. – Знаешь, это ведь ты изменила меня. Раньше меня интересовали смерть и боль, я обожал хеви-метал и кровожадные фильмы со сценами насилия и все такое. А после того как ты исчезла, я взглянул на вещи по-другому. Я не мог справиться со всем насилием и ужасом. Казалось, они завоевывают мир. Я хотел быть частью чего-то позитивного.
Я просовываю руку ему под шею и притягиваю его к себе – целую, чтобы он перестал говорить о Бек и о том, что с ней случилось. Я углубляю поцелуй и опускаю руку ниже, чтобы расстегнуть его брюки. Джек дергается в сторону от меня.
– Что не так? – спрашиваю я.
– Я не знаю. Ты этого хочешь?
– Да. А ты?
– Наверное. Я просто очень много об этом думал, – говорит он.
– Хватит думать, – отвечаю я, слегка откидывая его на спину.
Прижимаясь к нему, я снова пытаюсь поцеловать его, и на этот раз он отвечает мне жадным поцелуем.
Я сажусь на него верхом и снимаю платье через голову.
– Ты это себе представлял? – спрашиваю я.
– Да, – тихо отвечает он.
Затем я снимаю лифчик и трусики.
– И это? – Теперь я сижу на нем абсолютно голая, а он полностью одет. Он притягивает меня к себе. Его руки блуждают повсюду – по моей спине, грудям и наконец оказываются там, где надо. У меня из груди вырывается стон, контроль потерян. Джек переворачивает меня и сам оказывается сверху, быстро стягивает одежду и надевает презерватив, который лежал в ящике тумбочки.
Несколько секунд он смотрит на меня, обнаженную, на кровати.
– Ты такая красивая, – говорит он и опускается на меня всем телом.
Какое восхитительное чувство. Он наклоняется и целует меня, двигаясь все быстрее и быстрее. Наши влажные от пота животы трутся друг о друга. Он запускает пальцы мне в волосы; я обхватываю его за спину и направляю глубже.
– Я люблю тебя, Бек, – шепчет он. – Я всегда любил.
Затем он стонет и в изнеможении падает на меня.
Спустя какое-то время Джек засыпает, крепко прижав меня к себе, словно я нечто особенное и ценное. Мне плохо, я чувствую отвращение, хотя не уверена – к нему или к самой себе. Какой же я была дурой, если решила, что все началось, когда мы встретились у Лиззи. Конечно, все дело было в Бек. Только в ней. Я невыносимо завидую ей и из-за этого ненавижу саму себя. Впервые я жалею, что не убежала той ночью в темноту. Если бы я вообще никогда не приезжала сюда, то осталась собой.
Я больше не могу здесь находиться. Убираю руки Джека, вытаскиваю свой телефон из сумки рядом с кроватью и звоню в службу такси. Называю оператору адрес и слышу, как Джек ворочается за моей спиной; видимо, я разбудила его. Оператор сообщает мне, что машина в пути.
– Кто это был? – спрашивает Джек.
– Моя мама, – лгу я. – Она беспокоится. Мне нужно домой.
Я встаю и оглядываюсь в поисках своей одежды.
– Прямо сейчас? – Я слышу обиду в его голосе.
– Да. Она ждет меня к ужину. – Не могу заставить себя взглянуть на него. Я нахожу свои трусики и быстро натягиваю их. Но лифчика нигде нет. Я ищу по всему полу.
– Что-то не так?
– Нет, – говорю я, опускаясь на четвереньки. Под кроватью его тоже нет.
– Ты уверена?
Я нахожу бюстгальтер под рубашкой Джека. Быстро надеваю его, потом платье. Наконец заставляю себя посмотреть на Джека. Он сидит голый в постели и выглядит таким беззащитным, уязвимым: простыня сбилась вокруг живота, худая грудь обнажена. Я чувствую себя сволочью, которая выпрыгивает из постели, как только дело сделано. Как все те подонки, которые называли меня ласковыми именами и обещали позвонить, но больше никогда не объявлялись.
– Все хорошо. – А потом добавляю, ненавидя себя за это, но не зная, что еще сказать: – Я позвоню тебе.
Я знаю, что должна поцеловать его, прежде чем уйти, но не могу заставить себя подойти к нему.
Поэтому я вяло улыбаюсь Джеку и почти бегом спускаюсь по лестнице, чтобы дождаться такси перед домом.
И вот когда я стою на улице и уже чувствую себя виноватой – ветер треплет мои волосы, закатное небо становится по-вечернему серебряным, – приходит сообщение. Мой мобильник гудит, и я думаю, что это Джек с вопросом, что же было не так. Но это не он. Сообщение с того незнакомого номера.
«Немедленно уезжай, или все повторится».
Лиззи достала свернутую белую простыню из своей сумки и расстелила ее, чтобы сесть. В гараже было жарко, кондиционер здесь не работал, поэтому воздух внутри оставался спертым и тяжелым. В углу гудел водонагреватель. Им больше не нужно было разговаривать шепотом. Здесь их никто и ни за что не услышит.
– Эллен ведь придет? – спросила Лиз.
– Она сказала, что заедет после того, как закроет кафе. А Мэтти так и не ответил.
