Мы наполовину свешиваемся с кровати, и мои ноги начинают скользить по полу, пытаясь поймать равновесие. В итоге Брант затаскивает меня обратно и поднимается на колени. Он отрывает мои бедра от матраса и, раздвинув их шире, начинает двигаться с еще большей силой, впиваясь пальцами в мою кожу. Кровать поскрипывает в такт моим бесстыдным всхлипываниям. Его стоны заполняют комнату, его член врывается в меня снова и снова.
– Черт, – хрипит он, одной рукой поглаживая клитор, а другой обхватывая мои бедра. – Я хочу, чтобы ты кончила. Я хочу, чтобы ты кончила охренительно сильно.
– Брант… Боже… – Я вскрикиваю, мое тело наклонено так, что он входит в меня очень глубоко. Восхитительно.
– Ты такая мокрая. Ты намочила меня.
Я хватаюсь за простыни, сжимая их в руках.
– А-а-ах… – Моя речь сводится к нечленораздельным звукам и стонам, пока мое тело содрогается от желания и поступающего оргазма. Я становлюсь еще влажнее, когда он яростно врывается в меня.
Я опускаю взгляд вниз и вижу, как он входит и выходит из меня; его мышцы подрагивают, в глазах горит дикий огонь желания обладать мною.
Меня мгновенно накрывает оргазм.
Я выгибаюсь дугой и разлетаюсь вдребезги, царапая простыни, а затем и его руки. В итоге я со стоном произношу его имя, получая долгожданную разрядку.
Брант падает на меня, обхватывая мое лицо; какое-то время его бедра продолжают сильно и быстро двигаться. Но, когда его и самого накрывает оргазм, он, зарывшись мне в шею и липкие от пота волосы, стонет мое имя. Его толчки становятся медленными, после чего он кончает, удовлетворенно постанывая и заполняя меня всеми возможными способами.
В это время я держу его в объятиях.
Я не уверена, происходит ли это само по себе или это последствия его кульминации, но Брант срывается. Он падает слегка в сторону, чтобы не обрушить на меня всю тяжесть своего веса, и издает болезненный всхлип возле моего уха. Будучи таким близким и таким уязвимым, Брант заключает меня в объятия. Он дрожит рядом со мной, после чего из него вырываются теплые слезы, дождем обрушивающиеся на мое плечо.
– Все хорошо, – шепчу я, обнимая его. – Я люблю тебя и обещаю, что все будет хорошо.
Он делает тяжелый, полный слез вдох, прижимаясь поцелуем к нежной коже чуть ниже моего уха и тем самым прогоняя последние волны горя. Мы так и замираем на какое-то время: Брант все еще во мне, а наши тела сплетены в порыве страсти.
– Когда наступит день и ты пожалеешь об этом, – дрожащим голосом шепчет он мне, уткнувшись в шею, – я молю, чтобы ты простила меня.
В груди все сжимается. Тело напрягается, и все, что я могу сделать, – это прижаться к нему еще крепче.
– Я никогда не пожалею об этом, – говорю я ему, после чего целую его в макушку, ощущая, как его влажные волнистые волосы щекочут мне нос. – Никогда.
Брант, 25 лет
Я думаю о ней, когда чуть не врезаюсь в Сидни, едва не пролив свой «Лонг-Айленд».
– Ты в порядке? – спрашивает Сидни, приподняв бровь с обеспокоенным видом. – Предполагается, что это я здесь самая неуклюжая.
Я быстро собираюсь с мыслями.
– Я в порядке. – Дотянувшись до бутылки ликера на верхней полке, я подбрасываю ее и с легкостью ловлю, просто чтобы доказать, насколько я
Она прищуривается и тычет мне в грудь своим длинным ногтем.
– Хорошая попытка. Но это я тут мастер напустить тумана – меня не проведешь.
На этот раз я поднимаю бровь:
– Ты мастер «горячая штучка»?
– Чего?
Сестра Сидни, Клементина, расположившаяся на одном из барных стульев и потягивающая «Дайкири», чуть не давится, когда видит выражение лица Сидни. Мы с ней начинаем смеяться.
Сидни быстро моргает; в ее взгляде вспыхивает недоумение.
– Что? Что я такого сказала?
– Мастер напустить тумана[41], – поправляю я ее и все еще тихо посмеиваюсь, бросая несколько оливок в бокал с мартини. Клем закрывает лицо руками, ее плечи сотрясаются от смеха, а волосы с синими прядями подрагивают в такт. – Хотя ты права, мне действительно нужно было посмеяться.
– Воу, вот это я идиотка, – говорит Сидни, хлопая ладонью по лбу. – Прости. У меня парень на уме. Это законное оправдание, знаешь ли… очень серьезное.
–
– Ты, тс-с-с. Я возьму с тебя двойную плату за этот «Дайкири».
– Брант сказал, что это за счет заведения, – фыркает Клем.
Сидни бросает на меня взгляд:
– Предатель.
Я втягиваю воздух и медленно выдыхаю, принимая щедрые чаевые от пары средних лет, пока двигаюсь вдоль барной стойки, чтобы обслужить следующего клиента. Сегодня мне нужно было отвлечься. После пяти дней крайне эмоционального, умопомрачительного секса с Джун, где мы обходили сложные моменты нашего затруднительного положения, я чувствую себя вымотанным и опустошенным.
Каждое утро на этой неделе я просыпался в объятиях Джун.
