Выезжаю в аэропорт. По дороге принимаю отчет от службы безопасности. Там сообщают, что сегодня намечена перезагрузка системы наблюдения в доме. А это значит, камеры отключат на некоторое время. Но волноваться здесь не о чем, ведь Тимур до сих пор у нас, да и Зимин задержался. Считай, лучшие специалисты своего дела. Если кому и доверить охрану, то именно им. Плюс мои ребята по периметру патрулируют. Надежная защита выстроена.
Я могу целиком и полностью сосредоточиться на встрече с отцом.
Родовой замок выглядит иначе, чем я запомнил по детским воспоминаниям. Или тут был ремонт? Впрочем, наплевать.
Тонкости дизайна никак не заботят. Чужая собственность. Ничего моего тут никогда не было и не будет. Я вообще, не часть этого мира. Враждебный элемент.
Меня пропускают без вопросов. Ничего не проверяют. Прислуга и охрана заранее получили распоряжения. Мой визит давно ждали.
Стены давят. Вроде окна огромные, шторы распахнуты. Все залито солнечным светом, а все равно – кругом темень.
А вот это уже знакомое чувство. Я когда впервые сюда попал, чувствовал ровно то же самое. Напряг. Полное отторжение. Сразу муторно.
– Глеб Александрович, какая честь для нас принимать столь важного гостя…
Глист заряжает долгую и скучную речь, полную цветистых эпитетов. Этот тип почти не изменился. Такой же тощий и мерзкий. Точно засушенный. Его будто законсервировали.
– Где мой отец? – обрываю.
– Его Светлость отдыхает…
– Где он?
Глист медлит. Видимо, решает, как лучше поступить. По моему виду понятно, я ждать не намерен и терпеть все эти дворянские церемонии не стану.
– Следуйте за мной, – Глист выдавливает насквозь лживую улыбку.
Я поворачиваюсь, поймав на себе чужой взгляд.
Женщина. Ей лет шестьдесят, не меньше. Она наблюдает за нами с балкона на верхнем этаже. Жена моего отца. Княгиня Волкова.
Отправляю ей приветствие кивком. Даже на расстоянии замечаю, как она морщится. По ходу я опять нарушил этикет.
Мачеха всегда была от меня в восторге. Никакие аристократические манеры не помогали это скрыть. Она боялась, я буду претендовать на что-то, отберу куш у ее собственных детей.
Кстати, а где же мои сводные братья? Неужели все толкаются в покоях отца? Логично. Сейчас самое время выбить из него подачки покруче. Скоро начнется дележка наследства.
– Позвольте оставить вас ненадолго, – вкрадчиво замечает Глист. – Это займет несколько минут. Необходимо предупредить Его Светлость о вашем визите.
– А он не знает?
– Ему необходимо подготовиться, – прочищает горло. – В последнее время Его Светлость принимал не так много посетителей. Ближайшие члены семьи и то редко удостаиваются подобной милости.
Нагромождение фраз нагоняет тоску.
Я не спорю с Глистом. Пусть папаша подготовится. Хоть и не питаю к нему приятных чувств, все равно не хочу, чтобы старикана при мне хватил удар. Надеюсь, он примет успокоительное. Наши разговоры и раньше не были приятными. Теперь лучше не станет. Бред про выбор невесты реально вызывает напряг. Просто так я эти угрозы не оставлю.
Глист исчезает за дверью, но все проходит быстро. Он возвращается через минуту.
– Его Светлость готов принять вас.
“Его Светлость”. Ну и бред. Скорее уж “Его Темнейшество”. Ничего светлого в моем папаше нет. И никогда не было.
Зачем держаться за эти старые формальности? Монархия давно перестала иметь в мире всякое значение. Сейчас правят совсем другие люди.
Я прохожу в комнату отца.
Дверь закрывается за спиной.
Сразу улавливаю запах медикаментов. Похоже, старикан и правда сдал за последнее время. Делаю еще пару шагов и убеждаюсь в этом наверняка.
Отец сидит в кресле перед окном. Вид у него хреновый. Изможденный. Он кажется гораздо старше своего возраста. Встречались мы давно, однако я несколько раз попадал на его фото в прессе или на репортажи по телику. Конечно, подробности пропускал мимо, вряд ли слушал дольше пары минут. Только картинка отпечатывалась на автомате.
Князь выглядел гораздо лучше. Крепче. Здоровее. Значит, реально болеет. Мощно же его приложило, раз настолько быстро сдал.
– Здравствуй, Глеб, – твердо произносит он.
Голос прежний. Командный тон. Отработано годами. В остальном же мой отец выглядит тенью самого себя прошлого. И яркий свет солнца лишь подчеркивает это сильнее.
– Здравствуй, – отвечаю.
Он поднимается с кресла. Заметно, каждое движение дается с трудом. Даже самое незначительное.
Подходит ближе, протягивает мне руку. Отмечаю кровоподтеки. Верхняя сторона ладони практически черная.
Туда ставили капельницу? Или просто сосуды стали более тонкими с возрастом?
Мы обмениваемся рукопожатием.
Отец вглядывается в мое лицо. Странно, в его взгляде как будто мелькает одобрение. С чего бы это? Раньше он критиковал каждый шаг, от моих поступков всегда приходил в бешенство.
– Я рад, что ты приехал, – говорит Волков.
И возвращается обратно в кресло. Жестом указывает на место напротив, предлагает занять.
