Как одержимый целовал. Обнимал. Прижимал. Только потом себя под контроль взял. Впереди еще много дел, которые надо решить.
Теперь уже легче пойдет. Но расслабляться рано.
Мы подъезжаем к больнице. Осмотр проходит быстро. Врач уже нас ждет. Сразу берут все необходимые анализы. Первые результаты получаем под конец визита.
– Ребенку ничего не угрожает, – говорит врач. – Часть тестов будет готова только к утру, но волноваться не о чем. Я уже вижу, угрозы нет.
Смотрю на Лику. Она выдыхает с облегчением. Ее глаза вспыхивают ярче, а губы складываются в спокойной улыбке.
Вижу, что больше не переживает.
Отлично. Можно отвезти Лику домой.
+++
Меньше всего тянет возвращаться к мачехе, но я должен сам озвучить ей приговор. Лично. Без посредников.
Пусть она четко понимает, за что ответит и как.
– Глеб? – вскакивает с кресла, едва увидев меня в комнате. – Наконец-то, ты пришел. Как бы не складывались наши отношения, предлагаю забыть про это досадное недоразумение и…
Блядь. Серьезно? Недоразумение? Прямо словечко в стиле Воронцова. Перед глазами сразу всплывает этот скользкий гад.
– Мы же все равно одна семья, – продолжает мачеха и развивает речь на тему того, как нужно дать шанс на сближение.
Пиздец.
– В точку, – усмехаюсь. – Мы семья, поэтому я готов на компромисс.
– Глеб, – она растягивает губы в фальшивой улыбке. – Обещаю, я смогу быть полезной. Я помогу тебе установить нужные связи. Это же новый мир. Ты едва ли знаком с порядками, принятыми в высшем обществе.
– Да, вы будете мне полезной. Здесь.
– Конечно, – кивает. – Предлагаю продолжить разговор в более непринужденной обстановке.
– А тут вам чем не нравится?
Когда мы с Ликой уехали, я приказал отправить мачеху туда, где она держала мою женщину.
– Боюсь, я не вполне…
– Вы останетесь здесь, – обрываю. – Привыкайте.
– Глеб, ты… подожди, в каком смысле – здесь?
– Ваш родовой особняк теперь будет вам родным домом. Вы не покинете пределы этой комнаты. Наверх подниматься запрещено.
– Глеб, я хочу пить, – накрыла ладонью горло. – И тут душно. Мне уже становится плохо.
– Здесь есть вода, – кивком голову указал на графин, который она приготовила для Лики. – Чем не подходит?
– Глеб…
Она побледнела и осела обратно на кресло.
– Мне… мне нужен мой врач! Ты что, собрался меня погубить? Заморить голодом?
– А что вы собирались сделать с моей женщиной?
Молчит. Только губы поджимает.
– Вы получите все, что потребуется. Еду. Воду. Но сперва используйте то, что уже находится здесь. Врача обеспечу.
Дрожит. Вся сотрясается.
– Глеб, ты что, считаешь, продукты отравлены? Нет. Я бы никогда на такое не пошла. Я бы не стала вредить беременной женщине.
– Я знаю. Иначе бы сейчас так мило не болтали.
– Тогда почему…
– Вы слишком далеко зашли, чтобы я позволил вам снова разгуливать на свободе.
Разговор окончен.
Я возвращаюсь в тачку. По дороге опять прокручиваю сложившийся расклад. Мои люди пока не нашли никакой связи между мачехой и Воронцовым. Нет встреч, нет ни единой зацепки. Но я понимаю, что в случае с таким хитрым уебком это ни черта не значит.
Воронцов заказал собственную семью. Грохнул всех Басаевых. С моральной точки зрения он сделал миру хорошую услугу. Но блять, сопливый пацан вдруг нанимает киллера. Такое мало кто способен провернуть. Такое еще и мало кому придет на ум. Бьюсь об заклад, наша реальность станет только лучше, когда этот мутный гад отправиться в пекло к своей родне.
Я знаю, придется сыграть. Придется войти в мир, от которого меня заранее воротит. Это единственный путь.
Мудаки из высшего общества. Просто охуительно. Я собственного отца с трудом выносил, а там есть уроды похлеще.
И на что надеется Воронцов? Я буду выполнять его приказы? Буду двигать ту повестку, которую он навяжет?
Никогда. И этот уебок не настолько наивен, чтобы этого не понимать. Его тактика в другом.
Наши идеи будут совпадать. Он уже проталкивает тему того, как много между нами общего. Но блядь, нихуя. Между нами пропасть. И конечно, настанет момент, когда мы схлестнемся.
Воронцов много вложил в эту историю. Подделал биографию моей матери, да так четко и лихо, что гребаные аристократы на это купились. Разумеется, мой ублюдочный папаша никогда не думал о разводе. Но легенда вышла крутая. Мачеха представлена главной стервой, а кукловод остался за кадром и почти не огреб. Те пару царапин, которые я ему нанес, никак не закрыли его счет. Я раскатаю ублюдка, только потребуется время.
– Ты слышал что-нибудь про эти аристократические балы? – спрашиваю Тимура после того, как ставлю его в курс дела. – Это связано с Ахметовым? Или с вашим Советом?
– Нет, – бросает мрачно. – Звучит похоже. Но в наш Совет не входит никто из Европы. А в “Табула Расу” вход никогда не был по чистоте крови, по титулам. Там есть аристократы, только происхождение далеко не главное правило.
– Я так и думал.
– Я слышал, что есть еще одна мощная организация. Абсолютно закрытая. Под них Ахметов копал. Он недавно на их след вышел. Я сейчас занят выборами, поэтому фоном вникал. Но раз такое дело, то выясню больше.
– Давай. Любая информация важна.
