Время пришло строгое, и те, кто могут взять на себя ответственность за будущий справедливый миропорядок, сегодня должны быть вместе. Мировоззрение человека меняется невероятно долго и сложно. Рост духовных и культурных накоплений строится веками. Для меня смысл жизни – в самосовершенствовании себя и мира, настолько, насколько это в моих силах. Есть великая лестница духовного восхождения человечества, и все мы стоим на разных ступенях этой лестницы, или «лествицы», образ которой так мил и дорог был сердцу Гоголя.
Я пишу эти строки за неделю до празднования 200-летия великого писателя. Более двух лет мысли мои были с ним. Я увлеченно читала Манна, Золотусского, Труайя, Вересаева, Набокова, переписку Гоголя с его современниками, стараясь найти главное – живого Гоголя.
На рубеже 2000-летия христианства нам предстоит открытие нового Гоголя. Прекрасно об этом сказал ныне почивший Святейший Патриарх Алексий II: «Нашим современникам открывается подлинный лик Гоголя как великого духовного писателя России».
В советское время жизненный путь Гоголя, особенно его вторая половина, был ошельмован. Его изображали как болезненного фанатика, оклеветанная и непонятая даже близкими книга «Выбранные места из переписки с друзьями» только сегодня приобретает своих читателей, прислушивающихся к духовному опыту гения.
В этой книге-исповеди интуиция Гоголя, глубинное понимание добра и зла даже в себе граничит с ясновидением.
«Дьявол выступил уже без маски в мир. И непонятной тоской уже загорелася земля; черствей и черствей становится жизнь; все мельчает и мелеет, и возрастает только в виду всех один исполинский образ скуки…» («Светлое Воскресение»)
С юношеских лет Гоголь ощутил в себе ответственность за все злое и безнравственное, происходящее в мире. Он знал, что за каждое слово, дело и помысел ответит человек после смерти, и он также знал, что ответственность писателя еще выше, ибо «слово есть высший подарок Бога человеку».
Какой терзающий душу призыв ко всем нам живущим оставил Гоголь: «…соотечественники! Страшно! Замирает от ужаса душа при одном только предслышании загробного величия и тех духовных высших творений Бога, перед которыми пыль все величие Его творений, здесь нами зримых… Стонет весь умирающий состав мой, чуя исполинские возрастанья и плоды, которых семена мы сеяли в жизни, не прозревая и не слыша, какие страшилища от нас подымутся…» (I. «Завещание»)
«Уверяю Вас, – пророчествует Гоголь, – что придет время, когда многие у нас на Руси из чистеньких горько заплачут, закрыв руками лицо свое, именно от того, что считали себя слишком чистыми.»
И действительно, правых и виноватых нет на свете. «Нет человека правого… прав один только Бог», – писал Гоголь.
Религия Гоголя – соборная. Люди – братья, живущие друг для друга. В духовной области нет частной собственности – все дары посылаются для всех.
«…Все же дары Божии даются нам затем, чтобы мы служили ими собратьям нашим». Гоголь тосковал не по своему спасению, а по спасению всем миром, со всеми братьями. Им руководствовала живая любовь – к ближним.
В человеческой душе, считал Гоголь, зло не имеет сущности, оно случайно и преодолимо. «Все несчастье в том, что человек не знает ни самого себя, ни жизни… Велико незнание России посреди России».
Книга Николая Васильевича Гоголя «Переписка» сегодня еще более актуальна, чем в XIX веке. Призывы Гоголя к душе человека звучат пророчески.
«Влияние женщины может быть очень велико, именно теперь… Душа жены – хранительный талисман для мужа, оберегающий его от нравственной заразы; она есть сила, удерживающая его на прямой дороге… и наоборот, душа жены может быть злом и погубить его навеки… Если уже один бессмысленный каприз красавицы бывал причиной переворотов всемирных и заставлял делать глупости наиумнейших людей, что же было бы тогда, если бы этот каприз был осмыслен и направлен к добру?» («Женщина в свете»)
В наше время, когда «капризы красавиц» переполняют телеэфир и влекут зрителей в сети постоянного ублажения прихотей, в том числе порочных, накопительства, в том числе преступного, потребления, в том числе бесконечного и бессмысленного, всё, сказанное Гоголем о пагубности женских и, конечно же, мужских прихотей, звучит злободневно. Гоголь – аскет, не имевший своего дома, не стремившийся к обладанию, даже личных вещей у него было совсем немного. Он – антипод роскоши. Роскошь, считал Гоголь, не нужна, опасна и всегда бременем лежит на обществе.
«Всего лучше, если бы всякая помощь производилась через руки опытных и умных священников. Они одни в силах истолковать человеку святой и глубокий смысл несчастья, которое есть крик небесный, вопиющий человеку о перемене всей его прежней жизни» (VI. «О помощи бедным»).
Особое место в «Переписке» Николай Васильевич отводит отечеству нашему.
