Первые мысли: «А есть ли у меня волосы на голове? Или, может быть, они сожжены?» Я осторожно высвободила руку и потрогала свою голову: волосы на месте. Я повернулась на бок, включила свет и записала в дневник это происшествие.
Было это в 4 часа утра. Состояние нормальное, голова ясная. Но жжение продолжалось недели две, чтобы я не забыла и не посчитала это сном.
Утром пришел Саша Филатов, и я ему рассказала, что было со мной этой ночью.
– Ну, и что же изменилось в тебе после этого? – спросил он.
– Я и раньше не очень-то боялась смерти, а теперь точно знаю, что это некий процесс, скорее рождение в новую жизнь.
Саша закурил свою трубку.
– Ну что ж… когда-нибудь это с тобой должно было произойти, вот и произошло.
После этих слов я почему-то сразу успокоилась.
Утром прощались с Велгой, ее домом. В Риге у нас всего несколько часов, но мы с Сашей Филатовым выяснили, где выставка работ Николая Константиновича Рериха, и через несколько минут уже были в просторном, залитом солнцем зале.
В зале были картины и Святослава Рериха, сына. Меня поразила картина «Чаша Будды» 1934 года. Горы, синева ночи, над головой Будды яркое свечение, в руках чаша, а внутри – тот же свет. А над самой головой, над горами – яркое созвездие Ориона.
Картина «Путь» 1936 года. Большое полотно, поток как бы льющейся с небес воды, неприступные скалы и человек, идущий вверх по самой острой, почти непроходимой кромке скалы. Любимый цвет Рериха – прозрачно-синий и светящийся голубой. Поток воды переливается, краски насыщенны, космичны. Очертания скал причудливы и как будто напоминают старинные иероглифы. Фигура человека в белом. Он бос, руки раскинуты для баланса. Путь, который он прошел, невероятно труден, но пройти осталось самый трудный участок пути. Картина необыкновенно живописна, точна и энергетически сильна. А вот две картины на наши темы: «Охота» и «Сострадание» – 1936 года. Горы, расцвеченные зарей облака, два всадника и две убегающие лани. «Сострадание» – как бы итог «Охоты». Вот он, охотник. Он написан в однотонных красках, расположен в углу композиции, его лицо – маска, его почти нет. А в другой стороне – лань и святой, который подставил руку, а в ней стрела. Лань прижимается к нему, благодарит за спасение. Лицо у святого спокойно и сострадательно.
Мы провели с Сашей в зале до шести часов вечера. Ушли последними. Было что-то для нас важное, что остались мы одни с Рерихом, этим великим человеком – писателем, художником, мыслителем, путешественником. Ведь и пытались мы в каждом кадре приблизиться к его светящейся палитре, думали о нем, читая его книги, разделяя его мысли о величии культуры и природы.
Так прощались мы с Ригой в весенние дни, когда цвели сирень и черемуха.
Утром отправились на поиски цветов – я, Алексей Храбров, Саша Филатов и Шура Крупников. Заведующий лесничеством, Алеша Храбров, много рассказывал о себе, откровенно и интересно. О своем детстве, когда он был за старшего в семье, вынянчил своих братьев и сестру – малолеток. В заповеднике работает давно и знает все красивые места. Лучшего помощника нам не найти!
Храбров предупредил, что дорога будет плохая, тряская. Поднялись почти вертикально вверх.
Неожиданно в траве увидели дикий лесной пион, как маленький пожар, в густой корзинке собственных листьев. И вот все мы разлетелись по долине и стали собирать аленькие цветочки.
Наш «газик» превратился в передвижной маленький ботанический сад: Шура держал пионы, Саша и Алеша – букеты мяты, я – белый шиповник, и только водитель держал баранку, вдыхая ароматы наших букетов.
В Краснолесье поместили цветы в детскую ванночку и перенесли на площадку. Затем Храбров, поглаживая олениху, надел ей на шею что-то вроде ошейника, и мы осторожно перевели олениху на поводке в вольер, олененок бежал рядом с ней.
Олениха Лена наслаждается жизнью в нашем зеленом вольере, ведь до этого она была в железобетонной тюрьме в зоопарке, а траву видела только сухой и жадно ждала подачек зрителей. Олениха наклонилась к цветам, но есть их не стала, только понюхала. Олененок несколько раз выходил к нам на крупный план. Весело скакал по полянке.
Приехали Коля с Ванюшкой, которому предстояло прожить непростую судьбу оленёнка Бемби. Ваня подготовил самый дорогой для меня подарок – дневник с отличными оценками. Костюмов для съемок Вани нет, пришлось буквально засунуть его в цветы, из которых он забавно выглядывал.
Приехала Оля Матлахова, наша дрессировщица, со зверушками – хорьком, кроликом, черепахой. Утром следующего дня поехали с Олей в зоопарк, но троллейбус увез нас в другую сторону, и мы прибыли на главный рынок. Здесь я за крупную сумму, 2 рубля 50 копеек, купила «нового друга» Ивану и нового актера – кролика Пушистика. Пушистик благополучно прибыл в гостиницу. Здесь он уморительно привел себя в порядок: умылся двумя лапками сразу, почистил брюшко и очень смешно чесал лапкой за ухом. Наш пес Чудик его охранял, и у них сразу установились прекрасные отношения.
