— Ну пожалуйста, — дуется Ник. — Я буду за ней ухаживать. Ты, если в отпуск приедешь, тоже кататься будешь…
— Я подумаю…
— Ну будь другом…
У нас тоже пасмурно. Утро хмурое, а ночь…
Ночь я провела не дома. Я точно знаю, как выглядел сегодняшний рассвет, ведь вернулась домой в шесть утра. После того, как сбежала из квартиры Артура Палачева.
Да, я сбежала.
От тепла его объятий. От запаха. От невообразимой правильности ощущений — спать с ним в одной постели. Он спит глубоко. Ровно дышит и почти не ворочается. И становится чертовски тяжелым, но это не мешало мне наслаждаться…
— Ты куда? — Никита трет глаз, плетясь за мной по коридору.
— В ТЦ…
— Так он закрыт еще…
Обернувшись на пороге, я смотрю на брата и в очередной раз прихожу к выводу, что мы имеем неплохие ментальные связи, ведь когда позволяю ему заглянуть мне в лицо, он замолкает на полуслове. Единственное, что говорит, когда открываю дверь:
— У тебя там… батарейка садится…
Кивнув, я выхожу из квартиры, снедаемая желанием бежать.
Просто бежать, пока силы не закончатся, но этот безотчетный порыв быстро убивает уличная духота.
Перед дождем воздух влажный и липкий.
Я быстро иду к остановке и сажусь в автобус, понятия не имея, где хочу сойти. На самом деле у меня нет предпочтений, но по стеклу начинают стучать капли, и хоть они мелкие, мокнуть мне не хочется.
Я пропускаю остановки одну за одной. Чем ближе центр, тем теснее становится в автобусе, поэтому все же заставляю себя сойти. Телефон в моей ладони звонит, и я не удивляюсь тому, чье имя вижу на экране.
Часы показывают девять утра, и у Палачева были все основания спать до этого времени, с учетом того, чем мы занимались в его постели до самого рассвета.
В его душе, в его постели. Мое тело разваливается на части, ноет каждая мышца, но это не стало моим снотворным. Дни теперь летят слишком быстро, как и ночи. Я близка к тому, чтобы возненавидеть мир за то, что в сутках всего двадцать четыре часа, но этот детский каприз быстро проходит.
Когда я с ним, времени всегда будет мало…
Ну а сейчас… сейчас мне нужно пространство…
Отключив звук, я отправляю телефон на дно своего рюкзака, чтобы не чувствовать вибрацию.
Я дергаю на себя рукоятку тренажера, проверяя, исправен ли трос. Наш с Рафой зал в двести пятьдесят квадратов постепенно становится похожим на склад — приехала первая партия оборудования. Уже два часа я занят его распаковкой и расстановкой по схеме вместе с тренерами.
Я успел вспотеть, потому что двигаюсь быстро и обращаюсь с креплениями без деликатности. Подтягиваю их на автопилоте, стопроцентно отключив голову.
— Давай я здесь закончу, — обращается ко мне один из наших тренеров, тезка Артур. — Там просят подписи поставить, — указывает на стойку ресепшен.
Уступив ему свое место, иду через зал к мужику из доставки. Сегодня помещение превратилось в муравейник, работа кипит, а я чуть не проспал.
Подняв руку, смотрю на часы.
Точно знаю — за работой время бежит быстро, поэтому не удивляюсь, что уже полчаса прошло с тех пор, как в последний раз проверял который час часы.
Это то, что мне нужно, — чтобы время двигалось.
Предполагаю, что девушка, которую я люблю, спит. Это немудрено, но уже почти полдень, а она все еще не перезвонила.
Опять сбежала.
Предложенной мне ручкой подписываю товарные накладные и хоть делаю это резко, внутри я полон гребаной концентрации. Меня не тянет творить дичь, единственное, чего хочу, чтобы Яна взяла долбаную трубку.
Я принял свои чувства. Сросся с ними.
Даже если она выберет не меня, я смогу это принять. Такое со мной уже случалось, но в этот раз я максимально взвешен, потому что свои чувства принял на каком-то ином уровне. Наверное, потому что никогда не любил девушку так, как люблю сейчас.
Даже понимая, что буду выть в потолок от желания чувствовать ее рядом, не стану останавливать.
Я
Возможно, мне придется пересмотреть свои планы на жизнь и надеяться, что в этой болтанке между городами Яну Волгину я не потеряю.
К двум часам мое терпение трещит по швам. Я продолжаю тусоваться в зале, потому что перспектива слоняться по квартире, где даже простыни Яной пропахли, вызывает стойкий протест в моей башке.
Я звоню ей снова. Третий раз за этот день, и окончательно теряю терпение, когда трубку снова никто не берет. Набираю ее брата, номер которого благоразумно записал, пацан отвечает сразу:
— Привет, — говорит пугливо.
— Привет, — отвечаю, обтирая футболкой мокрый лоб. — Я ищу Яну. Где она?
— Не знаю… она не дома. Ушла… утром… часов в восемь…
— Куда?
— В ТЦ…
Пять часов гулять по ТЦ — даже для нее слишком, но с учетом того, что часов с десяти льет дождь, возможно все.
— Ты ей звонил? — спрашиваю.
— Нет…
Я понимаю, что ему пятнадцать или около того и что его похуистическое отношение к данному вопросу вполне оправдано, но все равно на пацана злюсь. Прикинув, что жертвой ее игнора могу быть исключительно я один, прошу:
— Позвони. Уточни, где она находится. И перезвони мне.
