— Позавчерашняя. Так что это может быть она. Кроме того, мне просто не хочется верить, что в тех краях женщины непрерывно падают со скал. Это наверняка она. Предлагаю поехать туда еще раз. Может, опознаем ее по платью…
Он кивнул, продолжая бессмысленно смотреть перед собой.
— Значит, информатор Штайнерта не из лучших, — не унималась Виктория.
— С этим типом нам еще предстоит разобраться, — устало буркнул Вебер и встал.
Взяв пиджак, сунул его под мышку.
— Не пора ли нам проинформировать обо всем комиссара Линдберга? — спросила она.
— Пора, но парой часов раньше или позже — разницы нет. Вначале я поеду к Витте, прикинусь дураком и спрошу, не могу ли я поговорить со служанкой Анной.
Когда он был уже почти у двери, зазвонил телефон. Подошла Виктория.
— Это вас. Прелестный голосок. Интересуетесь?
Вебер вернулся к столу и взял трубку, которую она подчеркнуто услужливо протянула.
— Вебер, — не слишком любезно буркнул он.
Звонила очаровательная фройляйн Долл.
— Решила проверить, правильный ли номер указан на визитке, — произнес сладчайший голос.
— Да-да…
— Телефон еще не отключили?
— Жду с минуты на минуту.
Пауза. Вебер не был уверен: то ли фройляйн Долл вызвали к шефу, то ли пропала охота разговаривать. Но потом вспомнил, у них обоих немалый опыт по части молчания.
Действительно, не меньше чем через минуту голос ее стал на целую октаву ниже.
— А что вы делаете сегодня вечером?
— Сегодня вечером придется наклеивать почтовые марки, — совершенно серьезно ответил он. И после паузы выдал первоклассный томный вздох. — В полном одиночестве, к сожалению.
На этот раз пауза не затянулась, после чего последовал вопрос:
— Вам помочь?
— А вы сумеете?
— Что нам мешает попробовать?
Щелчок — и связь оборвалась.
«И это фройляйн Долл, — подумал Вебер, — неприступная светская дама… Когда сидит за рабочим столом, разумеется». Он покосился на Викторию, которая сделала вид, что ничего не поняла.
— Если она действительно придет, — официальным тоном сказал он, — впустите ее, дайте полистать журналы и будьте с ней любезны. Меня вам ждать не надо, можете идти домой.
— Кто эта милашка? — равнодушно спросила Виктория, не глядя на него и явно занятая бумагами.
— Секретарша Штайнерта.
— Господи Боже!
— Да, можете мне посочувствовать. Я на нее имею виды.
— Воображаю!
Он усмехнулся и закрыл за собой двери.
Сев в машину, Вебер отправился на другой конец города, потом по автостраде через Бланкенс в Риссен. Когда он сворачивал к вилле, где жили Витте, солнце уже давно миновало зенит. Вилла словно погрузилась в сладкую послеобеденную дрему. Ухоженный газон, холеные кусты рододендронов, дом в безупречном состоянии.
Вебер остановил машину и опустил боковое стекло. Потом закурил и задумался. Ему хотелось еще раз спокойно прикинуть, как поведет себя с ним Витте, но мешал шум, долетавший из дома. Наконец из-за кустов рододендрона появился мужчина который управлял механической косилкой. Это мог быть только тот мастер на все руки, о котором вспоминали Штайнерты, — садовник, шофер и по совместительству их информатор.
Вебер остолбенел, увидев его лицо. Этого человека он знал. «Странно, — подумал Вебер, — прошло столько лет, а у него все то же детское личико без единой морщинки, с глубоко посаженными холодными глазами».
Они были знакомы с тех пор, когда Вебер начинал многообещающую карьеру сотрудника городской полиции. Тогда, в 1947 году, он дежурил в квартале Сан-Паули. К его участку относились две улицы, на которых особо процветал «черный рынок»: Гроссе Фрайхайт и Тальштрассе. Торговали там всем, что имело хоть какую-то ценность: поношенной одеждой и старыми приемниками, нейлоновыми чулками и американскими сигаретами, кофе и шоколадом. Исхудалые люди с голодными глазами меняли серебро и столовые приборы на хлеб, сахар, муку, ветчину…
Время от времени полиция проводила облавы. Грузовики перегораживали вход на Тальштрассе, и всех сгоняли на средину улицы. Вообще-то, думал Вебер, такого рода акции не имели смысла. Он не мог припомнить случая, чтобы в расставленные сети угодила крупная рыба, стоившая таких трудов. Вечно попадалась одна мелочь.
Крупные спекулянты не шатались по Тальштрассе. Они сидели в своих элегантных квартирах в квартале Эппендорф и заключали сделки там. Такие, как этот, с детским личиком, который теперь, через пятнадцать лет, стриг газон, служили им посредниками.
Через десяток лет, в середине пятидесятых, Вебер, который тогда уже пробился в криминальную бригаду, снова с ним встретился. Тогда парень вел оживленную торговлю подержанными автомобилями и впутался в уголовное дело. Но доказать ничего не смогли. Он располагал неопровержимым алиби, а защищал его один из самых видных адвокатов Гамбурга.
И вот теперь Вебер вновь встретил его у Витте. Одно нужно было признать: он умел почти идеально вписываться в предлагаемые обстоятельства. Лицо без единой морщинки дышало спокойствием. Трудно было даже вообразить, что когда-нибудь он предавался иным занятиям, чем невинная стрижка газона.
