— Вы говорили, что девушка, за которой вы следили, вернулась живой и здоровой. Почему же вы так интересуетесь убитой на горе Обер?
Вебер пожал плечами. В самом деле, почему? Он-то знал, но молодому человеку объяснять пришлось бы не меньше получаса. А времени на это не было, так что он пожал плечами, и его новому приятелю пришлось этим удовольствоваться.
И вот Вебер уже держал в руке фотографию погибшей, лежащей между обломками скал. С немалым усилием он заставил себя взглянуть на расколотый череп. Погибшая могла с одинаковым успехом быть Анной, Ренатой Грюнер или любой фройляйн X, короче, кем угодно. Никаких зацепок.
Действительно, правая рука убитой была засунута в карман нейлонового плаща. Действительно, странно, что во время падения по скалам рука так и осталась в кармане.
И вдруг перед глазами Вебера встала живая картина. Он увидел Анну Ковальскую, идущую в его сторону по коридору гостиницы. В руке она держала сумочку и плед. И на ней был нейлоновый плащ, точно как на убитой со снимка. Тут Вебер придержал полет своих мыслей. В нашу эпоху всеобщей унификации рискованно опознавать кого-то по одежде. В этом сезоне была мода на нейлоновые плащи, и каждая вторая женщина на улице носила его.
Вебер вернул фотографию, заметив:
— Не слишком привлекательное зрелище.
Потом поднялся и некоторое время в нерешительности постоял посреди комнаты. Молодой полицейский смотрел на него широко открытыми глазами, явно ожидая каких-то разъяснений.
— Спасибо за помощь, — вежливо поблагодарил Вебер, — вы очень любезны.
Парень кивнул, как показалось Веберу, явно разочарованно. Потом подошел к двери и открыл ее перед гостем. Вебер спустился по скрипучим ступеням, медленно и осторожно, опасаясь споткнуться. Оказавшись наконец внизу, он перевел дух и сел в машину.
Невшатель давно остался позади, он ехал по широкой асфальтированной магистрали в сторону Берна и раздумывал, что завтра говорить чиновнику в криминальном отделе федеральной полиции. Этих ребят голыми руками не возьмешь, но что бы им сказать? Он не мог упомянуть ни Анну, ни свое первое путешествие в Невшатель. Если в деле о смерти на горе Обер они все еще блуждают впотьмах и действительно хотят расследовать этот случай, то начнут поиски в Германии. И наткнутся на Витте и живую Анну Ковальскую. Если назовут Вебера, который дал им наводку, то ему не миновать иска со стороны Витте, который теперь вне подозрений. А Витте может устроить так, что на этом с ним будет покончено.
Добравшись до окраин Берна, когда уже смеркалось, Вебер все еще не придумал конкретный план. Он притормозил перед заведением, хозяин которого извещал на выцветшем деревянном щите, что с радостью принимает гостей на ночь. Судя по фасаду дома, здешние тарифы как раз соответствовали содержимому его кошелька.
Кое-как перекусив, он сразу отправился наверх в унылую каморку. Перина, под которую Вебер скользнул, оказалась толстой и тяжелой. Он долго ворочался с боку на бок, не в состоянии уснуть, а когда наконец сон сморил его, всплыли образы всех женщин сразу: хрупкой и беззащитной Анны, которая ему нравилась, Ренаты Грюнер с ее холодными и жесткими глазами, которую он не переносил, и, наконец, Виктории, отношение к которой было весьма неопределенным.
Вырвало его из сна раннее пение петухов по соседству. Откинув тяжелую перину, он поднялся. Умывание над фарфоровым умывальником в цветочек не слишком освежило, и Вебер даже не стал завтракать, лишь бы поскорее уехать.
Добравшись до центра города, он поставил машину неподалеку от вокзала. Еще не было семи, слишком рано тащиться в полицию. Так что он сидел в зале ожидания, ел скромный завтрак, состоявший из свежих булочек, яичницы с ветчиной и чашки кофе, и пытался отогнать мысли о предстоящих разговорах.
Ровно в девять он уже стоял перед зданием швейцарского федерального управления полиции, чтобы нанести первый визит коллегам из криминального отдела.
Миновав выкрашенный светлой краской коридор, Вебер постучал в дверь, на которую любезно указал дежурный. Так, приемная! Он шагнул к перегородке, за которой восседала женщина лет тридцати с гладко зачесанными волосами, в костюме строгого покроя и широконосых туристских ботинках на толстой подошве и низком каблуке.
Решительным тоном она спросила, что ему угодно.
Протянув ей паспорт и лицензию детектива, он довольно бессвязно силился изложить свою просьбу.
«Господи, ну почему мне всегда попадаются такие бабищи!» — с отчаянием подумал Вебер.
Женщина сделала какие-то пометки, окинула Вебера равнодушным взором и исчезла с бумагами в соседней комнате.
Ровно через полчаса — Вебер следил за электрическими часами над дверью — она вернулась, попросила немного подождать и вновь заняла место за столом. С такой особой можно было обмениваться исключительно суровыми мужскими взглядами. Вебер предпочел пялиться в окно и похрустывать пальцами.
