— Что это?! Как?! — она была слишком поражена, чтобы прислушаться к внутреннему голосу, предупреждающему ее об опасности с того самого момента, когда она впервые увидела этого мага.
— Мое имя Люфир.
Недоумение на лице Таэлы смешалось с гневом.
— Ложь! Откуда тебе известно это имя? Мой сын не может служить собакам Ордена!
— Я и не служу.
Вихрь чувств, обуявших ее, утонул в громогласном всплеске за спиной, а расправивший крылья в руке Люфира лук ослепил женщину.
— Назад, — приказал лучник, глядя за спину Таэлы, где из воды поднималось аморфное туловище Потустороннего, одно за одним выпускающего щупальца монструозных размеров. — Немедленно.
Лазурь окрасилась багрянцем, и в воздух взвилась стрела, с легкостью пробившая желейное тело и разорвавшаяся внутри красной паутиной. Смешавшиеся воедино грохот и влажное чавканье разбросали водянистые останки чудища. Попав на камень, они запузырились, превращая породу в пористую губку.
— Осторожнее! — над головами Люфира и Таэлы прошелестел щит ветра, отбрасывая летящие в магов куски Потустороннего. Рядом с ними появилась Оника. Чудище, лишившееся большей части тела, стало погружаться в воду, но его щупальца хватались за камень, растворяя его и отращивая себе новую макушку. — Я уже видела одного такого, самоисцеляющегося. Тогда Кристар сжег его дотла, правда, та тварь была в десятки раз меньше.
Поверхность Потустороннего шла беспорядочными волнами, пока тот разрастался ввысь и вширь, будто гигантская грибница, вознамерившаяся поглотить Колодцы вместе с крепостью.
— Проклятье, — Люфир натянул тетиву.
— Нет, отступайте! — Таэла в замешательстве посмотрела на девушку-мага, не отмеченную печатью Проклятого. — Выстрели сильнее, и эту дрянь придется отскребать от того, что останется от магов и церковников. С тварью разберусь сама.
— С ума сошла?!
Щупальце взметнулось над головами троицы и, обрушившись на вовремя возведенную багровую преграду, разбилось. Полупрозрачные брызги сползли на землю, где принялись проедать камень.
— Кто-то должен прикрыть остальных от ее яда. Твои щиты надежнее моих, — Оника невольно моргнула, когда на барьер опустился еще одни отросток. — Эта гадина слишком большая, чтобы ее сжечь, но у меня есть идея получше. Ты не сможешь стрелять и поддерживать защиту одновременно, а с ее скоростью самолечения может сравниться только моя, тем более, когда вода повсюду. Ступай же, Люфир, я знаю, что делаю!
Как и всякий раз, когда Оника намеревалась встрять в неприятности, лучник медлил, разрываясь между обязанностью защищать девушку и позволять следовать выбранным ею путем.
Бросив взгляд на замахнувшегося для нового удара Потустороннего, он выругался про себя и схватил Таэлу за руку.
— Не позволь никому приблизиться. Поспеши! — Оника первой заметила щупальца, мерно вздымающиеся буграми вдоль полуострова Колодцев, преодолевшие уже половину пути до крепости.
Когда барьер защитил от третьего удара, лучник развеял его, увлекая Таэлу следом за собой.
Оставшись один на один с Потусторонним, Оника побежала прямо к нему. Вдыхаемый воздух холодил нёбо; воспарившие потоки воды потянулись к укротительнице. Она выжидала, когда тварь снова ударит, чтобы перейти в наступление. До обрыва, за которым высилось чудище, оставалось пол сотни метров.
Клубы воды обвили левую руку Оники, разрывая одежду и оставляя на коже густо кровоточащие порезы. Воздух вокруг нее наполнился выпущенной энергией, привлекая все внимание гигантского Бродяги. Из его тела выстрелил отросток, трансформируясь в толстое щупальце, спешащее поглотить источник желанной силы.
Разбрасывающий брызги водяной поток вырвался вперед Оники и вырос между ней и щупальцем, обращаясь в лед от одного ее прикосновения. Щупальце с плеском ворвалось в незатвердевшую до конца преграду, ударяясь о распространяющийся холод и сминаясь, словно старый башмак.
Лед в центре преграды треснул и раскрошился, позволяя Онике дотянутся до замершего щупальца. Кожу обожгло въедающейся внутрь руки болью, но она перетерпела, выпуская из ладони, соприкоснувшейся с влажной и податливой поверхностью тела Бродяги, энергию холода.
Трескаясь и разрываясь, щупальце насквозь промерзло на несколько метров в длину, обратившись в пускающую пар глыбу льда. Заходив ходуном, Бродяга попытался втянуть отросток, и тот распался на части, сочась едкой жижей. Отдернув руку, Оника погрузила изъеденную язвами ладонь в побагровевшую от крови сферу и, оббежав обломок щупальца, ринулась к Потустороннему.
Боль в руке утихала с каждым шагом, и с ними же впадал в неистовое бешенство Бродяга. Щупальца, обнявшие полуостров, взметнулись вверх и с лютой злобой набросились на выставленный Люфиром щит, укрывший под собой крепость и прилегающую к ней территорию, где сбились в кучу церковники и маги. Лучник пытался соткать щит и для Оники, но расстояние было слишком велико, а удержание гигантского заслона над крепостью и без того забирало много сил.
