Покачав головой, Оника посмотрела в сторону, откуда доносился аппетитный запах. Желудок истязали голодные судороги, а потому появившийся с еще одной порцией жареного мяса старик не вызвал у девушки былого неприятия.
— Спасибо, — с неохотой произнесла она, беря еще дышащий жаром ломоть.
— Твой брат объяснил мне причины твоей неприветливости.
— А я уж решила, что это вы забавляли его историями, а не он вас, — девушка сверкнула глазами в сторону Кристара.
— Какие уж тут истории. Вокруг только снега и льды, а я слишком стар, чтобы покидать свою обитель на дольше, чем необходимо, чтобы справить нужду.
— А как же охота? Где вы берете мясо?
— Я зову зверя, и он приходит. Он приносит мне мелких зверей, а иногда и своих сородичей. Я мог бы попросить его проститься с жизнью, но что мне делать с таким количеством мяса? Мои руки не те, что раньше. Разделывать мясо тяжело, а жилы полярных жителей прочны и туги.
— Зачем было оставлять удобства жизни на материке? У всякого сильного ментального мага нет недостатка в средствах.
Эрхильд пригладил кучерявую бороду и, подобрав под себя ноги, потянулся за курительной трубкой. Встретившись с угрюмым взглядом Оники, старик спрятал трубку обратно в складки одежд.
— Не всякий ментальный маг обладает теми же способностями, что и я. При рождении мне была дарована сила настолько великая, что я не смог с ней справиться. Как я ни старался, мне не удавалось заглушить нестройный хор мыслей, а в Берилоне, прекрасном Берилоне, где мне предназначалась судьба Первого советника, было слишком людно. Так что я оставил столицу, Церковь и все мирское, не желая более быть закуской для разбушевавшейся силы.
— Не состоявшийся Первый советник — как раз то, что нам «нужно», — Оника гнала от себя назойливую мысль, что достаточно убить старика, и о безопасности можно будет не беспокоиться. Она может разорвать его сердце изнутри в любой момент, но сделать это, значит, оттолкнуть Кристара, проникшегося сочувствием к отшельнику.
— Все, что я могу сказать, так это то, что в свои годы я повидал изнутри немало голов как церковников, так и магов-отступников, даже мятежников. И среди всех них были как отъявленные негодяи, так и достойные люди. И если кому и принимать сторону кого-то из них, так уж точно не мне. Но вы — мои гости, и можете рассчитывать на весь аскетический уют, что я могу вам предложить.
Немного жестковатое мясо наполняло желудок приятным теплом, рождая у Оники навязчивое расположение к ментальному магу. Она разрывалась между желанием немедля покинуть пещеру и остаться в подвернувшемся под руку убежище. Терзания девушки разрешил Кристар: совершенно изнуренный, он задремал, прислонившись к теплому камню.
— Твой брат совсем выбился из сил, — заметил Эрхильд, потирая занывшие запястья.
— Он и это выболтал?
— Что бы ни было заложено в традициях ментальных магов, и где бы мои братья не нашли свое место, наши умения дарованы нам Первым магом, и я почту за честь услужить наследникам его силы. Вы — два столпа, на которых зиждется мир, в котором существует магия, а без нее, боюсь, такому старику, как я, уже не найдется места даже под дланью Всевидящей Матери.
— И в чем же смысл? Вы просто спрятались здесь и… Что вообще можно делать на краю мира? Разве не принято лишаться рассудка за столько лет полного одиночества и безделья?
— Твои слова остры, как и взгляд, девочка, — Эрхильд улыбнулся в усы. — У меня есть сны. И дурман-трава, разумеется. Ты могла представить, что это чудесное растение сможет жить и под снежной толщей? Здесь его ростки слабы, а листья желтее заячьего мха, но корни забираются далеко вглубь земли, кроша камень и выискивая теплые воды. Не знаю, зачем вообще чему-либо расти в этих краях, но я окажусь старым дураком, если буду жаловаться.
Щелкая суставами и шурша одеждами, Эрхильд поднялся, забрав опустевшую тарелку.
— Вам обоим нужен отдых. Оставайтесь столько, сколько посчитаете нужным. Только об одном попрошу, постарайся обойтись без сквозняков — моим костям нужно больше тепла.
Проводив старика взглядом, Оника склонила голову на плечо брата, размышляя о дальнейших шагах. Сытый желудок и сухое тепло грота взяли свое, вновь погрузив Онику в пучину сновидений.
После мягкого света внутри грота, снег слепил глаза высоко взошедшим солнцем. Метель утихла, оставив после себя сверкающий плес и трескучий мороз. Примыкающий к долине гребень, с верхушки которого сорвался Кристар, прибавил в высоте не меньше метра, заострившись от разгульных ветров.
По пробуждению Кристара, Эрхильд сообщил, что сестра уже ждет его снаружи, и предложил набросить одну из шкур. Вежливо отказавшись, юноша с трудом выбрался по витиеватому проходу наружу, несколько раз поскользнувшись на появившейся у самого выхода ледяной корке.
Не успев привыкнуть к яркому свету и осмотреться, Кристар поймал грудью увесистый ком снега, за которым сразу последовал второй, угодив в плечо.
