— Брант! — воскликнул я, схватив Бейтса за руку под влиянием внезапно нахлынувшего дурного предчувствия, и он медленно повернулся ко мне.
— Фрейзер, мне придётся сказать это сейчас, — заявил он, — хотя я собирался сообщить вам об этом позже. Брант сошёл с ума!
— Сошёл с ума?!
— Совершенно сошёл с ума, да. С самого начала мы все находились в состоянии психического возбуждения и стресса, ставшим ужасающим после того, как мы нашли снаряд. Я думаю, мы все были немного не в себе из-за этого — я знаю, я и сейчас кажусь вам странным — но Бранту было хуже всех. Он потерял рассудок прежде, чем мы это осознали.
— Что случилось? — с напряжением в голосе спросил я.
— У Бранта был пистолет, — ответил он, — и не успели мы опомниться, как он попытался застрелить Харкнесса — выстрелил в него в упор! Он промахнулся и собирался выстрелить снова, когда мы бросились на него. Однако прежде чем мы смогли его поймать, он с воплями убежал в лес, и мы не видели его целую неделю. Однако однажды ночью он выстрелил в нас из темноты и ранил Вебстера в плечо. Мы с Харкнессом и Галлом искали его по всему лесу, но ему удалось ускользнуть от нас. Это было две недели назад, и хотя с тех пор мы его не видели, он, должно быть, всё ещё бродит в окрестностях лагеря, как настоящий маньяк-убийца. Одному богу известно, как он умудряется жить в лесу.
— Брант обезумел, — медленно произнёс я. — Брант обезумел!
Именно этот факт занимал меня все последующие дни, пока мы плыли вверх по реке. Брант обезумел! Он был моим приятелем в течение многих лет, и его спокойный, полный юмора ум, как мне казалось, мог противостоять любым трудностям. Ужас и неожиданность этого факта ошеломили меня, и волнение по поводу грандиозного выстрела с Сатурна и всего, что он мог означать для Земли, что раньше охватывало меня, исчезло с переднего плана моего сознания, вытесненное ими.
Рокфорд, Халсен и другие члены нашей группы выразили своё сочувствие, когда они в свою очередь услышали об этом, но я видел, что для них это было достаточно незначительным событием по сравнению с великим фактом пришествия сатурниан. Они так же, как и я, с нетерпением ждали окончания нашего путешествия, но по другим, столь же важным для них причинам. Всё наше путешествие вверх по реке проходило в напряжении, придававшем ему привкус нереальности.
Наши четыре лодки, ревя моторами, боролись с течением Мартаны, пробираясь между зелёными стенами растительности, являвшимися крепостными стенами окружавших нас бескрайних лесов. Каждый день с рассвета до темноты мы боролись с течением, и Бейтс, теперь сильно отличавшийся от той математически скрупулёзной личности, какой был несколько месяцев назад, заставлял нас двигаться с максимально возможной скоростью. На наши нетерпеливые вопросы он, замкнувшись в себе, давал отрывистые ответы и резким голосом раздавал распоряжения полудюжине рабочих, взятых с собой.
Да, теперь это путешествие действительно кажется нереальной интерлюдией, когда позади нас мир, нетерпеливо ожидающий дальнейшей информации, а впереди ждёт странный снаряд и ещё более странные мёртвые существа, пересёкшие в нем великую бездну, отделяющую один кружащийся вокруг Солнца мир от другого. Но одна картина из тех нереальных дней и ночей отчётливо запечатлелась в моей памяти — угловатая фигура Бейтса, сгорбившегося ночью у нашего костра, задумчиво смотрящего на жёлтую искорку Сатурна на юго-западе. Всё смотрящего и смотрящего на Сатурн.
Поздним утром, после десяти дней плавания по реке, мы подошли к концу этого путешествия, и наши лодки направились к небольшой естественной бухте, где нас ждали Харкнесс и Вебстер.
Когда мы сошли на берег, Бейтс вывел меня вперёд.
— Наконец-то Фрейзер здесь, — сказал он.
Харкнесс крепко сжал мою руку.
— Фрейзер, вы не представляете, как я рад, что вы здесь, — сказал он мне. — Вы привезли то, что я просил?
Я был потрясён. Его знакомое лицо, морщинистое, с каким-то странным прищуром, осунулось ещё больше, чем у Бейтса. Вебстер выглядел дёрганым, а его плечо было перевязано толстой повязкой.
— Я всё привёз, Харкнесс, — ответил я. — А как же Брант? Бейтс сказал мне, что…
— Что Брант сумасшедший, — перебил меня Харкнесс. — Да. Это так. Психическое перенапряжение сделало из него маньяка-убийцу, Фрейзер. Он дважды пытался убить меня, ранил Вебстера и теперь в бреду бродит по здешним лесам, как настоящий сумасшедший. Мы пытались его выследить, но не смогли даже приблизиться к нему.
Не успел я договорить, как вокруг нас появились остальные, возбуждённо приветствуя Харкнесса и Вебстера и засыпая их вопросами. Харкнесс поднял руку.
— Пожалуйста, не здесь, — сказал он. — Скоро вы всё увидите, но сейчас мы должны разгрузить эти лодки и отправить оборудование в наш лагерь. Бейтс, вы с Вебстером проследите за этим? Затем остальные смогут отправиться в лагерь.