«С Донбассом дело плохо. Распространиться донецкой революции не дают, — резюмировал Лимонов в блоге. — Такое впечатление, что на этот раз, во второй заход, во второе перемирие, освобожденные от Киева территории заморозят и будут строго контролировать и Россия, и Запад. В результате превратят территории ЛНР и ДНР в стерильное подобие Приднестровья. Выдавят оттуда добровольцев, российские советники подчинят все живое и усмирят буйных, установят (а какие получатся!) натянутые отношения с Украиной, призовут ОБСЕ и голубые или там белые каски…И станут жить. И проживут какое-то время, может, целое поколение. Я не рад такому ближайшему будущему. Мы все надеялись на возникновение территории справедливости, земли, где нет Зла. Но совместными усилиями Запада и России ухайдакивают на наших глазах донбасскую Революцию. Наша мечта рушится. Все больше похоже на это».
В марте вслед за уже существовавшим подразделением в Луганске нацболы стали создавать партийную структуру и собственный отряд в Донецке. Отправившийся туда из Питера Андрей Милюк отметил, как первым делом по приезде в город, узнав в них россиян, добрая бабушка в автобусе попросила «накрошить за отпуск побольше укропчика».
В городе на центральной улице имени прославленного большевика и организатора Донецко-Криворожской республики в 1918 году товарища Артема был открыт штаб. Отряд нацболов сформировали в рамках бригады «Пятнашка» одного из самых известных полевых командиров ДНР Абхаза (Ахра Авидзба). Название отряда — «Харьковская республика» — придумал лично Лимонов. Тем самым предполагалось, во-первых, указать вектор развития «Русской весны», а во-вторых, подчеркнуть, что нацболы нацелены не столько на участие в разборках внутри ДНР, сколько на ее дальнейшее расширение. Возглавил его барнаульский нацбол Дмитрий Колесников, панк-музыкант, игравший в группе «Чудо-Юдо», и партийный ветеран, долгое время бывший в охране Лимонова. К тому моменту он уже успел повоевать в Л HP, был одним из первых ополченцев, вошедших в Дебальцево. Будучи фанатом фильма «Апокалипсис сегодня», после одного из боев в Дебальцевском котле он потратил целую колоду карт, раскладывая их на трупы погибших украинских солдат.
Однако российская вертикаль власти видеть нацболов легализовавшимися в Донбассе не хотела. 1 мая несколько партийцев с красными флагами приняли участие в возложении цветов к памятнику Ленину. После этого пять человек были задержаны сотрудниками Министерства госбезопасности ДНР и отправились «на подвал». В течение двух недель нам ничего не удавалось выяснить о судьбе Милюка и товарищей. 14 мая Лимонов обратился с открытым письмом к главе ДНР Александру Захарченко и спикеру Народного собрания Андрею Пургину с просьбой прояснить судьбу активистов и отпустить их. Уже через несколько часов с завязанными глазами, как в боевике, ребят привезли на российскую границу и посоветовали больше в республику не соваться.
Оказавшись на свободе, нацболы рассказали, что эмгэбэшники (оказавшиеся поголовно бывшими сотрудниками Службы безопасности Украины) заявили задержанным, что «воевать вы можете приезжать, а вот партию вам никакую здесь создавать никто не даст». Одну из девушек — гражданку Украины Иру Воронцову — даже угрожали отвезти на ближайший блокпост и выдать украинским военным. Причем претензии были не только к нацболам, но и к российским добровольцам вообще. Мол, зачем сюда приехали. Ну что же, для бывших эсбэушников, которые по долгу службы боролись с пророссийскими активистами, ничего удивительного в этом нет.
Как выяснилось, в конце апреля в Донецк приезжал старый «друг» партии Владислав Сурков, который теперь занимал пост помощника президента и курировал украинское направление. Именно ему принадлежала негласная инициатива по выдавливанию из ДНР нацболов и прочих неблагонадежных, с точки зрения Кремля, элементов. Позднее в интервью журналисту Александру Чаленко об этом эпизоде высказался секретарь Совета безопасности ДНР и бывший высокопоставленный украинский силовик Александр Ходаковский:
«Вот, смотрите, приезжают в ДНР ребята от Лимонова из “Другой России”. Они же не взяли в руки оружие и не пошли нам помогать на передовую. Нет. Они начали сразу заниматься партийной работой. Они начали печатать прокламации, начали призывать людей немедленно, прямо сейчас, во время войны, добиваться реализации своих социальных прав. Да, не спорю, надо, но тогда, когда наступит мир. Регион и так перенасыщен разного рода взрывоопасными вещами, он вообще сейчас как бензиновая смесь — в любую секунду поднеси огонь, и все взорвется. Поэтому здесь в настоящее время довольно опасно проводить такую работу.
— Вы что, пресекли ее?
— Нет, не мы пресекли. Это Министерство государственной безопасности занималось этим вопросом.
— А когда это было?
— Это было в середине мая.
— Вы говорите, что за национализацию, а потом пресекаете деятельность общественных организаций, которые также выступают за национализацию. Нет ли тут противоречия? Нет ли тут подавления движения снизу?
