Однако карающая длань советской власти вскоре коснулась и самих членов группы. В 1968 году, когда идейный базис был разработан, ее члены перешли к действию и распространили по почтовым ящикам в московских домах 650 листовок, обвинявших советскую верхушку в перерождении и призывавших выходить из партии. После этого четверо фетисовцев, включая самого основателя движения, были арестованы, осуждены по статье 58.2и — в соответствии с модным тогда способом наказания, примененным и к Гершуни, — признаны невменяемыми и рассажены по спецпсихбольницам.
Эпизод № 3. Карлос.
«— Есть точка зрения, что Советский Союз брежневских времен был достаточно скучным государством, с придавленной общественной и интеллектуальной жизнью, тоскливым партийным официозом, отсутствием свободных коммуникаций с другим миром…
— Это смотря для кого. Если люди были робкими обывателями, то, конечно, для них было скучно. Я питался такой средой художников, поэтов. Я нашел этих людей и в Харькове, все-таки провинциальном городе, и в Москве. Очень много, тысячи людей, которые составляли то, что сейчас называют тусовка. На сегодняшний день оказалось, что я был знаком с лучшими художниками России, ныне культовыми фигурами, как какой-нибудь Венедикт Ершов. Скучной жизнь была для обывателя, а для того, кто был смелее, — вовсе не была.
У меня были еще в СССР в друзьях западные социалисты, в частности, секретарем австрийского посольства работала Лиз Ульвари, которая позднее издала в Швейцарии книгу “Свобода есть свобода”. Она была прогрессивная молодая девка в круглых очочках, худая как спичка, курила привезенный из Афганистана гашиш, вот она была настоящая социалистка. Еще ряд был у нее друзей. И вот они как раз капали мне на мозги и говорили: “Эдвард, вы не понимаете, что живете в социалистической стране и тут множество преимуществ” и прочее».
Одним из популярных у тусовки мест неожиданно стало посольство Венесуэлы. Почти 20 лет дипотношения между Москвой и Каракасом были разорваны, и посол Бурелли Ривас был первым дипломатом, после долгого перерыва прибывшим в СССР. Интеллектуал, поэт, знаток русского языка и литературы, он развил вМоскве бурную деятельность— общался со всеми, от подпольных художников до старообрядцев, устраивал в посольстве вечеринки и дарил понравившимся женщинам (включая супругу режиссера Георгия Данелия Галину) вино целыми ящиками. Насколько известно, кроме этого он помогал передавать на Запад рукописи и полотна по неофициальным каналам. Все это кончилось тем, что в 1976 году по просьбе советского руководства его отозвали на родину.
В общем, жизнь в посольстве била ключом, и Эдуард со своей новой девушкой, первой московской красавицей Еленой, которая ушла к нему от мужа — художника-графика Виктора Щапова, — регулярно бывал у гостеприимного Риваса. Там-то он и познакомился с будущим знаменитым террористом и легендой мирового левого движения Ильичом Рамиресом Санчесом, он же Карлос, он же Шакал.
Ильич был венесуэльским гражданином. Рожденный в Каракасе в 1949 году, он, как можно догадаться, получил имя в честь вождя Октябрьской революции (двух его братьев отец — убежденный марксист — назвал соответственно Владимиром и Лениным). С подростковых лет он участвовал в коммунистических манифестациях и беспорядках, а в 1968-м добился зачисления сына в Московский университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Два года Карлос провел в СССР. Во время учебы он познакомился с активистами Народного фронта освобождения Палестины, куда вскоре и отправился, начав восхождение к мировой славе.
«Это было в 1969 году. Как-то после одной из вечеринок в посольстве, было лето, мы пошли ночью гулять с двумя молодыми парнями, студентами Патриса Лумумбы. Потом, через много лет уже, находясь в Париже, я увидел в газетах фотографии человека в странных таких очках. Это было убийство на Орли, когда Карлос застрелил четверых. На фото был человек, с которым мы тогда целую ночь проговорили, спорили. Это официально известный факт, он пишет в своей биографии, что тут учился, потом как он ходил в посольство. Тут сомнений быть не может.
И мы целую ночь спорили, куда-то еще зашли потом — не было тогда ночных заведений — наверное, к нам, еще выпили. И мы все доказывали, говорили, что у нас страна говно, как молодые люди. А они говорили: “Да вы что, вы живете в такой стране, с таким режимом. Вы просто не понимаете, что такое капитализм”. Была целая страстная ночь вот этих вот разговоров, и лицо его перепутать было невозможно. Такое немножко с индейскими чертами, и эти очки. Никаких сомнений. Ну, это случай свел.
По Карлосу там немножко даты, месяцы не сходятся. Но когда я прочел несколько французских книг о Шакале, мне кажется, он натянул немного даты, чтобы участвовать в Черном сентябре, а мои воспоминания такие, что он еще был в это время в СССР. Может быть, чтобы ужесточить свой имидж, сделать из себя такого ветерана. Ну бог весть, он сидит в тюрьме, и человек он большой».
