Эквадор, по крайней мере в 2013 году, сохранял тяжело доставшуюся веру в институт политического убежища. Как известно, посольство Эквадора в Лондоне при президенте Корреа стало пристанищем и укрытием для Джулиана Ассанжа, основателя WikiLeaks. У меня не было желания жить при посольстве, возможно, потому, что я уже работал в одном. Но мой гонконгский адвокат согласился, что, учитывая сложившиеся обстоятельства, Эквадор – самая подходящая страна для предоставления политического убежища, меньше всего запуганная гневом гегемона, который хозяйничал в этом полушарии. Моя растущая
Так как мое правительство намеревалось привлечь меня в рамках Закона о шпионаже, я, таким образом, обвинялся по политической статье – то есть в таком преступлении, жертвой которого считается государство, а не отдельная личность. Согласно международному гуманитарному праву, те, кому выдвинуто обвинение такого рода, обычно освобождаются от экстрадиции, поскольку обвинение в политических преступлениях чаще бывает авторитарной попыткой подавить допускаемое законом инакомыслие. В теории это означает, что «дующие в свисток» разоблачители нуждаются в защите от экстрадиции практически везде. На практике, конечно, это бывает редко, особенно когда пострадавшей стороной себя мнит правительство Америки – которое на словах стремится содействовать демократии за рубежом, а на практике имеет при себе тайный эскадрон частных летательных аппаратов, предназначенных для таких противозаконных экстрадиций, как похищение.
Моя группа поддержки обратилась к властям по всему миру, от Исландии до Индии, осведомляясь, будут ли они поддерживать запрет на экстрадицию тех, кто обвиняется в политических преступлениях, и будут ли они вмешиваться в мое возможное путешествие. Вскоре стало очевидно, что даже самые передовые демократии боятся навлечь на себя гнев правительства США. В частном порядке они выражали сочувствие, но не изъявляли желания предложить даже неофициальные гарантии. В сухом остатке оставался вариант лететь через страны, которые не экстрадируют политических беженцев, и при этом таким рейсом, который не пересекает территорию страны, сотрудничавшей или имевшей совместные оборонные проекты с США. Один чиновник, кажется, из Франции, сказал, что шансы мои значительно повысились бы, если бы я имел
О моей судьбе узнала Сара Гаррисон, журналист и редактор
Люди долго приписывали эгоистичные мотивы желанию Ассанжа оказать мне помощь, но я верю, что он больше всего желал одного – помочь мне избежать задержания. Лишний раз доставить неприятность правительству США – для него дополнительный бонус, но никак не самоцель. Это правда, что Ассанж эгоистичен, тщеславен, непостоянен и даже бывает грубоват – после резких расхождений всего через месяц после начала переписки я больше ни разу не вступал с ним в контакт. Он искренне считает себя борцом в исторической битве за общественные права, в которой он готов на все, чтобы одержать победу. Именно по этой причине я считаю, что низводить его мотивы до минутной блажи или саморекламы – ошибочно. Для него, на мой взгляд, гораздо важнее была сама возможность получить пример, противоположный истории с Челси Мэннинг, чей 35-летний тюремный приговор стал беспрецедентным, чудовищным уроком для разоблачителей по всему миру. Хотя я никогда не буду и никогда не был источником для Ассанжа, мой случай помог ему исправить зло. Он ничего не мог поделать в случае с Мэннинг, но казалось, что при содействии Сары он настроен сделать все, чтобы спасти меня.
Несмотря на все это, вначале я опасался вмешательства Сары. Но Лора сказала, что та серьезный, компетентный и – самое главное – независимый человек. Она одна из немногих в
